Анна сидела, тупо уставившись на труп. Она совершенно ничего не понимала. Кто мог убить Пашку в ее квартире, ее кухонным ножом? Конечно, только она. Если даже сама Анна не находила более подходящей кандидатуры в подозреваемые, то что говорить о милиции? Но ведь Аня не убивала этого мерзавца, хотя сегодня она так была зла на Пашку, что просто пришибить его хотелось!..
Авторы: Александрова Наталья Николаевна
покойника. Я поспешила ей на помощь, и прежним методом — взявшись за два конца свертка — мы вытащили его на землю и подтащили к краю оврага.
— Постой! — сказала Алена, увидев, что я собираюсь столкнуть его в овраг. — Давай мы его распакуем.
— Это еще зачем? — удивленно спросила я. — Чтобы сразу было видно, что лежит труп?
— Нет, я думаю, не надо оставлять здесь скатерти.
— Да ты что? — я даже обиделась, — неужели ты думаешь, что я смогу после всего пользоваться этими скатертями? Да я при одном взгляде на них концы отдам!
— Нет, с тобой явно не все в порядке, — Алена покачала головой, — разве я предлагаю тебе везти скатерти домой? Просто их нужно выбросить в другом месте, где-нибудь по дороге. А то найдут их на трупе и сразу выйдут на тебя… то есть на нас.
До меня наконец дошло, и я принялась торопливо и испуганно распаковывать покойника. Надо сказать, занятие это было не из приятных. Самое главное, когда мы его наконец развернули, он снова стал тем, чем был вначале, — мертвым человеком. Мертвым Павлом, а не просто длинным и тяжелым свертком… Меня опять затрясло, и я толкнула труп ногой, чтобы больше его не видеть…
Он покатился по склону, но овраг был неглубокий, и труп очень скоро остановился. С края оврага его было отлично видно. Я растерянно посмотрела на Алену, ожидая распоряжений, — похоже, действовать самостоятельно я сегодня была совершенно не способна.
И распоряжение последовало:
— Спустись, хоть листьями его закидай, а то сразу в глаза бросается!
Я послушно спустилась в овраг, растерянно огляделась вокруг. Никаких листьев на земле не было, дно оврага покрывала густая свежая трава. Тогда я наломала зеленых веток с низкорослого кустарника и кое-как забросала ими труп.
— Ну как? — крикнула я Алене, которая наблюдала за мной с края обрыва. — Видно?
— Ладно, — она махнула рукой, — сойдет, выбирайся.
Я вскарабкалась наверх и еще раз оценила Аленину предусмотрительность: оказывается, она взяла с собой бутылку с остатками коньяка и сейчас протянула ее мне. Я поняла, что именно это сейчас необходимо. Отпила прямо из горлышка, и сразу как-то полегчало. В жизни не пила столько коньяку, как этой ночью, но без него было бы совсем плохо. И пьяной я себя совершенно не чувствовала. Интересно, ведь говорят, что женщины спиваются особенно быстро…
— А тебе нельзя? — из самых лучших побуждений я протянула Алене бутылку.
— Издеваешься? — Подруга повертела пальцем у виска. — Нам только еще не хватало, чтобы меня задержали за управление машиной в пьяном виде и составили протокол! Потом найдут труп, сопоставят с протоколом — и все, можно сушить сухари.
— Ну прости, — я снова приложилась к бутылке, — что-то я сегодня плохо соображаю.
— Да уж, — Алена села на водительское место. — Поехали скорее, а то уже вот-вот рассветет.
Обратно мы добрались без приключений. Когда подъезжали к городу, действительно начало светать и на улицах появились первые машины. Алена довезла меня до самого подъезда, и, к счастью, никто не встретился ни возле подъезда, ни на лестнице.
Возможно, я аморальная и бесчувственная, но, когда я оказалась в собственной квартире, я закрылась на все замки, потом напилась воды из чайника, затем плюхнулась прямо на неразобранный диван и заснула, не раздеваясь. Меня не беспокоили никакие страхи и не мучили угрызения совести, мертвый Павел не стоял перед глазами.
Наверное, сработал наконец тот самый стакан коньяка, который Алена чуть не силой влила в меня, когда появилась в моей квартире. Она всегда говорила, что до меня все доходит как до жирафа, очевидно, к спиртному это тоже относится.
Разбудил меня жуткий трезвон. Казалось, тяжелый колокол бьет по больной голове, и она сплющивается под ударами, как рыба камбала. Не открывая глаз, я села на кровати и попыталась определить источник звука. Несомненно, это был телефон, но вот где завалялась проклятая трубка? После вчерашнего в квартире ничего не найдешь…
Я попыталась открыть глаза, но их тут же больно резануло светом из окна. Судя по солнышку, заглядывавшему в окно, было очень позднее утро, а может, ранний день…
Телефон звонил и звонил. Я подумала, что если это Алена, то она не отстанет — она точно знает, что я дома. И если я не отвечу, она может притащиться сюда. А я сейчас просто не в состоянии кого-нибудь видеть, а тем более говорить о том, что произошло ночью. Хоть голова и болела невыносимо, я прекрасно помнила, что случилось прошлой ночью, вернее, не забывала об этом даже во сне. Кошмары не снились, но все случившееся было со мной. Такое, знаете ли, не забывается. И я не хотела ни с кем этого обсуждать, пока сама не переварю все
