Анна сидела, тупо уставившись на труп. Она совершенно ничего не понимала. Кто мог убить Пашку в ее квартире, ее кухонным ножом? Конечно, только она. Если даже сама Анна не находила более подходящей кандидатуры в подозреваемые, то что говорить о милиции? Но ведь Аня не убивала этого мерзавца, хотя сегодня она так была зла на Пашку, что просто пришибить его хотелось!..
Авторы: Александрова Наталья Николаевна
сердечно поблагодарила Вадима за найденный пропуск и собралась заплатить за мороженое, но он, улыбаясь, повертел передо мной сотенной бумажкой.
— Ваш вчерашний сувенир…
Ну и ладно, можно считать, что инцидент исчерпан.
Он довез меня до дома и вел себя весьма прилично, только один раз поинтересовался, помирились ли мы с приятелем. Я вздрогнула и пробормотала, что мы крупно поссорились.
— У вас есть мои телефоны, — сказал он на прощание, и я кивнула. Если на то пошло, мой телефон у него тоже есть.
Дома все было то же самое. Я набрала номер Алены, но там вместо живой Алены ответил ее же равнодушный механический голос:
— Меня сейчас нет дома. Если хотите оставить сообщение, то говорите после сигнала… привет.
— Позвони мне немедленно! — проговорила я сердито. — Ты сама знаешь, как это важно.
Я набрала еще номер ее мобильника, но тот был выключен. Я с грустью оглядела разоренную квартиру, подвигая себя на уборку.
И тут зазвонил телефон. Я схватила трубку, как утопающий хватает спасательный круг, и радостно крикнула в нее:
— Алена, ну наконец-то!
Но вместо Алены мне ответил тот противный наглый голос, который запугивал меня минувшим утром:
— Ты, дрянь подзаборная, почему трубку не берешь?
У меня возникло такое чувство, как будто я получила сильный удар в солнечное сплетение. Перехватило дыхание, и перед глазами замелькали цветные пятна. Собравшись с силами и набрав полную грудь воздуха, я рявкнула:
— Ты, козел паршивый, только попробуй еще раз мне позвонить!
— А что будет? — спросил он с отчетливо слышимой издевкой. — Ты что, в милицию пойдешь? И расскажешь, что сегодня ночью между делом убила своего любовника, а теперь какие-то злые дядьки тебе действуют на нервы? Учти, что нож, которым его убили, у нас! С твоими, между прочим, пальчиками! И если ты думаешь, что кровь с него отмыла, могу тебя огорчить: небольшие частицы всегда остаются около рукоятки, и для лабораторного анализа этого хватит!
Я швырнула трубку и бросилась на кухню. Прекрасно помню, как мыла этот проклятый нож… Он остался в раковине, потом мы повезли труп… В раковине ножа, конечно, не было. Не было его и на сушилке, и в ящиках стола, где у меня хранятся ножи и вилки. Я трясущимися руками выдвигала ящики один за другим, но проклятый нож как сквозь землю провалился.
А телефон снова затрезвонил.
Мне уже хотелось разбить проклятый аппарат вдребезги, но оставалась еще надежда, что звонит Алена, и я все-таки ответила.
— Ну что? — проскрипел в трубке тот же самый мерзкий голос, — убедилась? Перерыла всю кухню?
Я чувствовала себя подопытным животным, морской свинкой или крысой, которая бегает по клетке под пристальными взглядами безжалостных ученых. Этот паразит, кажется, видел каждое мое движение и злорадно смеялся надо мной.
— Что вам от меня нужно? — простонала я. — Почему вы не оставите меня в покое?
— Отдай блокнот, — голос моего собеседника проскрежетал, как будто он царапнул гвоздем по стеклу, — отдашь блокнот и живи спокойно.
— Какой еще блокнот? — растерянно спросила я, не понимая, чего от меня хотят.
— Его блокнот, хахаля твоего блокнот, — повторил он дважды, как для глухой или для слабоумной.
— Я не знаю… какой блокнот? Я не видела никакого блокнота!
— Тебе же хуже, — в его голосе прозвучало садистское равнодушие палача. — Значит, собирай вещи.
— Какие вещи?
—
Я действительно не поняла, что он имеет в виду.
— Самые необходимые. Для тюрьмы. И помни: много тебе взять не позволят.
— Какой вам нужен блокнот? — закричала я, боясь, что он снова повесит трубку.
— Не придуривайся, — проскрипел он, — прекрасно знаешь, какой. Коричневый кожаный блокнот.
Я уставилась в стенку. Действительно, я видела как-то у Павла такой блокнот — небольшой, светло-коричневой кожи. На нем было вытиснено какое-то средневековое здание — кажется, Рижский Домский собор.
— Даю тебе один день сроку, — проскрежетал милый голос в трубке, и зазвучали сигналы отбоя.
Я встала и огляделась по сторонам. В квартире по-прежнему царил чудовищный разгром, как после махновского налета. Я начала понемногу наводить порядок, одновременно просматривая вещи в поисках проклятого блокнота. Правда, мне не давала покоя одна мысль. Если человек, который звонит мне чуть не каждые пять минут, говорит, что злополучный нож у него, — значит, именно он был в моей квартире, пока мы с Аленой занимались сокрытием трупа. И именно он устроил разгром, с которым я сейчас безуспешно борюсь. И наверняка он перевернул все мои вещи как раз в поисках того самого блокнота.
