Анна сидела, тупо уставившись на труп. Она совершенно ничего не понимала. Кто мог убить Пашку в ее квартире, ее кухонным ножом? Конечно, только она. Если даже сама Анна не находила более подходящей кандидатуры в подозреваемые, то что говорить о милиции? Но ведь Аня не убивала этого мерзавца, хотя сегодня она так была зла на Пашку, что просто пришибить его хотелось!..
Авторы: Александрова Наталья Николаевна
она перевела дух и, без сил плюхнувшись на стул, сказала:
— Слава богу, ты пришла. Иди к Олешку, там тебя давно ждут.
— Кто еще? — испуганно спросила я. Ничего хорошего от жизни я уже не ждала.
— Увидишь. — Ленка махнула рукой.
Я вошла в кабинет шефа и не столько увидела, сколько почувствовала своего старого знакомого, Афанасия Козлятьева.
Афанасий, на протяжении многих лет ваяя козлов и прочую парнокопытную живность, так проникся сущностью своих излюбленных персонажей, что стал похож на них внешне, а самое главное — приобрел совершенно невыносимый специфический запах. Попросту говоря, он зверски вонял козлом.
Находиться с ним в одной комнате больше получаса было опасно для жизни. За время нашего сотрудничества я выработала кое-какие приемы, которые позволяли мне оставаться в живых даже при довольно длительном непосредственном контакте — например, затыкала ноздри ватными шариками, пропитанными французскими духами, или делала вид, что у меня простуда, и закрывала лицо носовым платком.
Бедный Олешек не так часто имел дело с Козлятьевым, и сейчас на него было просто жалко смотреть. Он разевал рот как выброшенная на берег рыба, обмахивался картонной папкой-скоросшивателем и пытался отгородиться от клиента грудой деловых бумаг и рекламных буклетов.
Вспомнив, как шеф наорал на меня утром, я в зачатке затоптала ростки жалости в своей душе и взглянула на Олешка с плохо скрытым злорадством.
— Вызывали, Олег Викторович?
Задыхаясь и вытирая бумажной салфеткой слезящиеся глаза, Олешек указал рукой на Козлятьева и с трудом проговорил:
— Вот… Соколова… разберись с клиентом… твоя вина, ты и оправдывайся.
Козлятьев, увидев меня, исполнился свежих сил и бросился в атаку, которую смело можно было назвать газовой. Тряся длинной редкой бороденкой, он возопил блеющим голоском:
— Где-е? Где-е, ээт-та, мои шеде-евры? Где, эт-та, мои бе-ессмертные произведе-ения?
Я чихнула, прикрыла нос платочком и вытянула вперед руку, чтобы не позволить Афанасию приблизиться на критическое расстояние, где концентрация запаха могла превысить предельно допустимую норму, рассчитанную для работников зоопарка.
— Афанасий Леонтьевич, мы ведь с вами работаем не первый год?
— Не первый, — вынужден был признать творец парнокопытных.
— У нас с вами были когда-нибудь проблемы?
Козлятьев задумался, мелко тряся бородой, и наконец выдал результат этого мысленного напряжения.
— Не-ет, эт-та, пробле-ем не было…
— Ну так и не волнуйтесь, мы найдем вашу… э, продукцию.
Последнее слово было моей ошибкой. Усталость и нервное напряжение последних дней дали себя знать, и я допустила очевидный промах.
— Продукцию? — взвизгнул творец. — Вы называете мои ге-ениальные, эт-та, бе-есценные творения продукцией?
Я перевела испуганный взгляд на шефа в надежде на моральную поддержку, но Олешек, похоже, был уже на грани удушья, его лицо побагровело, а сам он понемногу сползал с кресла. Рассчитывать на его помощь не приходилось, нужно было отбиваться самостоятельно.
— Афанасий Леонтьевич, — взмолилась я, закрыв пол-лица платком и мечтая об обычном армейском противогазе, — не сердитесь, это у нас профессиональная терминология. Все, что мы перевозим, мы на своем языке называем грузом или продукцией. Это ни в коей мере не значит, что мы недооцениваем ваши… шедевры.
— То-то, — Афанасий успокоился, гордо поднял свою бороденку и расчесал ее пятерней, распространив новую волну непереносимого парнокопытного аромата.
Олешек бешено жестикулировал, давая мне понять, чтобы я увела дремучего творца прочь из кабинета.
— Афанасий Леонтьевич, — снова заговорила я, — не волнуйтесь, я все найду в ближайшее же время…
— То-то! — повторил творец. — Эт-та, понимать должны, культура, эт-та, великое искусство!
Я передала его Ленке, у которой наготове была уже чашка кофе и коробка печенья. Может, его нужно кормить сеном? Надо бы обсудить с шефом этот вопрос.
Но шеф был невменяем, да еще и кондиционер в кабинете внезапно перестал работать.
Шеф дополз до раскрытого окна и рухнул на подоконник. Я встревожилась, как бы он не вывалился — все же офис находится на восьмом этаже.
— Ну и денек сегодня! — простонал он, повернувшись. — Правду говорят — понедельник день тяжелый…
«Ага, — мысленно поддакнула я, — в моем случае это еще и пятница, суббота, воскресенье… и вообще, следует признать, что для меня настала полоса неудач».
Но я не собиралась так просто сдаваться и поэтому выложила шефу все подробности
