Анна сидела, тупо уставившись на труп. Она совершенно ничего не понимала. Кто мог убить Пашку в ее квартире, ее кухонным ножом? Конечно, только она. Если даже сама Анна не находила более подходящей кандидатуры в подозреваемые, то что говорить о милиции? Но ведь Аня не убивала этого мерзавца, хотя сегодня она так была зла на Пашку, что просто пришибить его хотелось!..
Авторы: Александрова Наталья Николаевна
стулу, как пирожок с повидлом. Что ему дать — корвалол или валидол?
— По морде ему дать! — прошипела я. — Да плюнь ты на него, рассказывай, чего бандиты хотели?
— Оказывается, у них в машине был какой-то товар! — нервно заговорила Ленка. — Так и сказали: там, в машине, было на лимон баксов товару! А какого — не объяснили. И теперь они волнуются, куда же машина делась, потому что в Финляндии ее нет. Нашего Олешка пугнули, он тебя и сдал. Так что не вздумай на работу соваться. И домой тоже не ходи, потому что они адрес твой домашний у меня взяли.
— Вот спасибо!
— Это ты шефа благодари, — огрызнулась Ленка, — а я тут ни при чем. Но, Анька, если бы ты видела, какие они страшные!
— Что у них там было, в машине-то?
— Не знаю, они сказали товар. Ты не думай, я все отлично слышала, не пропустила бы…
— Ладно, спасибо тебе, созвонимся, если что! — Я отключила мобильник и задумалась.
С одной стороны, появление бандитов приводило в ужас, но, с другой, оно многое объясняло. Если раньше непонятно было, кому могла понадобиться машина, набитая дурацкими козлами, то при наличии в ней товара на миллион долларов этот вопрос автоматически снимался. Желающие на такую сумму всегда найдутся!
И в этот момент я почувствовала на себе чей-то взгляд. Как это иногда бывает — неприятное физическое ощущение, когда кто-то пристально смотрит тебе в спину.
Я обернулась и увидела в дверях мастерской невысокого рыжеватого молодого человека с редкими неаккуратными усиками и слащавой неискренней улыбкой.
— Афанасий, — обернулся молодой человек к скульптору, — у тебя никак гости? Познакомь, мон шер! У тебя — и вдруг дама! Это просто чудо какое-то! А что ты, мон шер, дверей вовсе не запираешь? Этак к тебе кто угодно войти может.
— Это, Гена, — Анна, я тебе о ней как-то говорил, — представил меня Козлятьев.
Интересно, что он такое обо мне говорил?
— А насчет двери — извини, дорогой, ты же знаешь, я натура творческая. Меня все земное мало заботит.
Я невольно бросила взгляд на дорогущий японский телевизор, инкрустированный столик с бутылкой виски на нем и усомнилась в непрактичности Афанасия. Впрочем, только про себя.
— А это — как раз Геннадий Андреевич… Он искусствовед и менеджер. Ну в общем, я о нем только что говорил…
— Надеюсь, ничего плохого? — с улыбочкой осведомился рыжеволосый Гена.
Эта улыбка была обозначена лишь у него на губах, глаза же оставались холодными, настороженными и очень неприятными.
— Так вы и есть та самая Анна? — протянул он, окинув меня внимательным взглядом.
— Что значит — та самая? — спросила я довольно невежливо.
— Не беспокойтесь, Афанасий говорил о вас только хорошее… правда, мон шер?
Козлятьев невразумительно кивнул, видимо, пытаясь понять причины явно возникшей между нами настороженности.
— А вот мы с вами сейчас и… за знакомство, как говорится. — Гена суетливо потер руки, подошел к столику и с живейшей симпатией оглядел бутылку «Джонни Уокера».
— Да я, извините, стараюсь крепкие напитки не употреблять, — сказала я, изобразив в тон своему новому знакомому неискреннюю улыбку.
«Особенно в компании незнакомых и малосимпатичных мужчин», — добавила я мысленно.
— Нет, ну мы просто непременно обязаны отметить такое замечательное знакомство! — Гена явно юлил и суетился. Что-то ему было очень нужно сделать.
— А я сейчас найду что-нибудь полегче… у Афанасия должна быть бутылка «Мартини»…
Он выскользнул в коридор. Где он, интересно, собирается «Мартини» искать — в ванной, что ли, или в туалете?
Я бросила взгляд на стену. Там висело пыльное зеркало в резной деревянной раме. Оно было повешено криво и неаккуратно, и под определенным углом в нем можно было увидеть часть коридора. Я немного переместилась и увидела в зеркале Гену. «Искусствовед» стоял в самом дальнем от мастерской конце коридора, прижав к уху плоскую трубку мобильного телефона, и с кем-то вполголоса разговаривал. Мне это чрезвычайно не понравилось.
— Афанасий Леонтьевич, — я повернулась к Козлятьеву, — я пойду, пожалуй, у меня еще очень много дел. Нужно ведь обязательно машину найти с вашими скульптурами.
— Да, эт-та, машину бы надо… — начал Козлятьев, но тут же его перебил появившийся на пороге Гена:
— Афанасий, мон шер, как же ты отпускаешь нашу гостью? Нет, это никуда не годится, мы должны отметить такое приятное знакомство!
В руке у него действительно появилась литровая бутылка белого «Мартини».
— Нет-нет, Геннадий Андреевич. — Я попыталась обойти его и прорваться к дверям, но он стоял твердо. Его кривая скользкая улыбочка
