Анна сидела, тупо уставившись на труп. Она совершенно ничего не понимала. Кто мог убить Пашку в ее квартире, ее кухонным ножом? Конечно, только она. Если даже сама Анна не находила более подходящей кандидатуры в подозреваемые, то что говорить о милиции? Но ведь Аня не убивала этого мерзавца, хотя сегодня она так была зла на Пашку, что просто пришибить его хотелось!..
Авторы: Александрова Наталья Николаевна
стала угрожающей, а бутылкой с вермутом он размахивал так, как будто это была резиновая полицейская дубинка.
Я оглянулась на удивленно наблюдавшего за нами Козлятьева и решила не церемониться. Вспомнив недавние годы своей юности и начальные приемы девичьей самообороны, я сделала вид, что споткнулась и будто бы неловким, но чрезвычайно точно рассчитанным движением ноги ударила Гену в наиболее уязвимое место.
Он застыл, и лицо его резко побледнело. Пока он хватал воздух ртом, как выброшенная на берег рыба, и пытался преодолеть болевой шок, я с милой улыбкой помахала Козлятьеву рукой и проскользнула к двери.
Выскочив на лестницу, я услышала за спиной громкие ругательства — Гена обрел наконец дар речи.
Выбежав из козлятьевского подъезда, я огляделась по сторонам. Подъезд выходил во двор, и на первый взгляд ничего подозрительного я не увидела. Малыши в песочнице занимались земляными работами, молодые мамаши с колясками бурно обсуждали чей-то моральный облик, группа физически крепких пенсионеров забивала козла… Бр-р! Я больше даже слышать не могла про этих парнокопытных!
На всякий случай я пересекла двор наискосок и вышла на улицу не в те ворота, в которые в свое время входила, хотя, конечно, понимала, что эта детская хитрость нисколько не поможет мне, если мерзавец Гена успел связаться с серьезными бандитами и сообщить им, где я в данный момент нахожусь.
Я быстро шла по улице, оглядываясь по сторонам в поисках какой-нибудь скромной машины, которую можно остановить. Но улица как будто вымерла.
Наконец из-за угла выехала красивая темно-синяя машина. Я в марках автомобилей не разбираюсь, но то, что это иномарка, и очень дорогая, поняла сразу и не стала поднимать руку — водители таких машин извозом не подрабатывают, да и связываться с ними бывает небезопасно. Но синяя иномарка, поравнявшись со мной, притормозила. Передняя дверца машины гостеприимно распахнулась, и молодой человек в приличном темном костюме, но с физиономией, совершенно не вызывающей доверия, предложил мне:
— Девушка, садитесь, подвезем!
— Нам не по дороге, — решительно и резко ответила я по уже упомянутой причине.
— Ну, вы ведь даже не знаете, куда мы едем, а уже отказываетесь! — молодой человек гнусно осклабился. По-видимому, он считал свою улыбку обворожительной.
— Да нет, спасибо, — я прибавила шагу, — нам с вами в любом случае не по дороге.
Машина снова поравнялась со мной, открылась задняя дверца, оттуда выскочил невысокий худощавый парень с узким, неестественно бледным лицом и в два шага догнал меня. Схватив за локоть, так что руку пронзила резкая боль, он прошипел:
— Тебе же сказали, сучка, — садись!
Он буквально подтащил меня к машине и закинул на заднее сиденье, как мешок с картошкой. Я вскрикнула от боли, но тощий мерзавец ткнул мне в бок что-то острое и прошипел:
— Только пикни, мигом приколю!
Надо сказать, я ему сразу как-то поверила. Видимо, у него был такой талант — вызывать доверие.
В машине нас было четверо: за рулем сидел здоровенный молчаливый качок с круглым бритым затылком, напоминающий полусонного бегемота; рядом с ним сидел тот молодой человек в темном костюме, который так гостеприимно приглашал меня в автомобиль; по его приличному обмундированию и относительно разумному взгляду я признала в нем старшего; и, наконец, на заднем сиденье располагались мы с моим худощавым другом. Располагались, можно сказать, с большим комфортом — сиденье широкое, подушки удивительно мягкие — да вот только соседство оставляло желать лучшего. Худое бледное лицо моего соседа внушало мне безотчетный, совершенно животный страх.
— Ребята, — проговорила я, когда машина отъехала от тротуара, а ко мне вернулся дар речи, — чего вам от меня нужно? Вы меня, наверное, с кем-то перепутали!
Мой бледнолицый сосед чуть скосил на меня глаза, но ничего не ответил, хотя сам его косой взгляд был красноречивее любого ответа — таким от него повеяло холодом, что в этот жаркий летний день захотелось закутаться во что-нибудь меховое.
Тем не менее я решила предпринять еще одну попытку прояснить свое положение и снова заныла:
— Нет, ну, парни, вы меня определенно с кем-то перепутали! Я не «новая русская», выкупа никто за меня не заплатит, своих денег у меня кот наплакал, никаких криминальных секретов я не знаю, а в качестве девочки для развлечений я уже немножко старовата. Так, может, вы меня отпустите по-хорошему, а?
Бледнолицый головорез снова скосил на меня холодные глаза и прошипел:
— Я сказал — заткнись!
Но старший этого криминального трио, смазливый тип в темном костюме, повернулся ко
