Анна сидела, тупо уставившись на труп. Она совершенно ничего не понимала. Кто мог убить Пашку в ее квартире, ее кухонным ножом? Конечно, только она. Если даже сама Анна не находила более подходящей кандидатуры в подозреваемые, то что говорить о милиции? Но ведь Аня не убивала этого мерзавца, хотя сегодня она так была зла на Пашку, что просто пришибить его хотелось!..
Авторы: Александрова Наталья Николаевна
погони.
Тем не менее я пробежала проходным двором, пересекла какой-то переулок, сделала еще несколько петель, как удирающий от охотников заяц, и наконец подбежала к какому-то подъезду, довольно запущенному, но с виду вполне безопасному.
С разбегу я заскочила в распахнутую дверь и перевела дух. Было невыносимо грязно, воняло мочой, причем не только кошачьей. Так всегда бывает в подъездах, которые не запираются на кодовый замок.
Спотыкаясь и повиснув на перилах, я поднялась на четвертый этаж, потом на пятый. На площадке пятого была только запертая дверца на чердак и маленькое пыльное окошко с непропорционально широким подоконником. На него-то я и уселась, подстелив предварительно валявшуюся тут же газету. В сумке нашлись сигареты и зажигалка. Этого как раз мне и не хватало. Затянувшись глубоко, я облокотилась на стену, отдышалась и задумалась.
Подумать было о чем. Положение у меня было аховое. Но, чтобы не расстраиваться еще больше, я решила разложить все по полочкам, подсчитать плюсы и минусы и определить, чего больше. Если больше плюсов, то нужно приободриться, держать хвост пистолетом и бороться. Если же больше минусов, то не стоит и пытаться.
Итак, приступим. К минусам своего положения я отнесла нападение бандитов, отсутствие сильного мужского плеча, на которое я могла бы опереться, и широкой спины, где я была бы как за каменной стеной. Далее, несомненно, к минусам следует отнести временную потерю жилплощади, потому что появиться в собственной квартире в данный момент было бы смерти подобно. Я могла бы еще внести в ту же графу убийство Пашки и требования неизвестного шантажиста вернуть ему Пашкин блокнот, о местонахождении которого я не имею понятия, но в свете последних событий все, что случилось в роковую ночь с пятницы на субботу, отодвинулось на второй план.
В итоге, я совершенно одна, жалкая и гонимая, мне некуда идти, и никто не поможет. Я не могу обратиться в милицию, потому что тогда вскроется убийство Пашки. Единственный человек, который мог бы мне помочь, — это Алена, но вот уже третий день я не могу до нее дозвониться. Куда она пропала? Что с ней случилось?
Но разумнее будет подумать сейчас, что же все-таки случилось со мной. Хватит подсчитывать убытки, теперь займемся прибылями.
Итак, бандиты меня похитили, но я умудрилась от них сбежать. Надолго ли, это вопрос, но пока я свободна, цела и невредима. Далее, ночевать мне, конечно, негде, но зато я, опасаясь того, что в квартиру пожалует шантажист или еще кто-то, утром забрала с собой все деньги и паспорт. Имея деньги, можно продержаться некоторое время. Я откладывала на черный день, можно сказать, что он уже наступил. Еще у меня есть работающий мобильник. Можно поговорить с Леной, она будет держать меня в курсе событий.
Я попыталась подвести итог своим подсчетам, но окончательно запуталась, чего больше — плюсов или минусов. Все это не имело ни малейшего смысла, потому что на самый главный вопрос я не могла дать ответа. А какой самый главный вопрос? Правильно — что делать? Что я должна предпринять именно сейчас? Куда мне деваться? Где сегодня переночевать и куда податься утром?
От этих бесконечных вопросов заболела голова. Я еще раз без надежды на успех достала мобильник, чтобы позвонить Алене, но тут вдруг он требовательно запищал у меня в руках. Господи, наконец-то кто-то обо мне вспомнил! Но в трубке послышался голос, который я хотела услышать в самую последнюю очередь.
— Аня, это… это Ольга Павловна.
Та-ак, это Пашкина мамаша, только ее-то мне и не хватало!
Нельзя сказать, что мы с Ольгой Павловной в бытность нашего близкого знакомства с ее сыном испытывали друг к другу нежные чувства. Откровенно говоря, я не испытывала к ней вообще никаких чувств. Виделись мы всего два раза, этого хватило нам обеим, чтобы понять: у нас нет ничего общего. Замуж выходить за ее сына я не собиралась, так что заранее задабривать будущую свекровь не входило в мои планы. Она тоже не особенно меня опасалась, недолюбливала просто так, по инерции.
В первый момент, услышав ее голос, я безумно испугалась, что выдам себя, не справившись со своим голосом. Понадобилось все оставшееся хладнокровие, чтобы вспомнить, что это не я убила ее сына, и кое-как взять себя в руки. Все же часть моей вины была — Пашку убили в моей квартире, я избавилась от его трупа…
— Аня, я звоню из больницы…
Я вспомнила, что старуху ударили по голове в собственной квартире, возможно, ограбили, и усовестилась:
— Слушаю вас, Ольга Павловна! — как можно мягче ответила я.
— Аня, я потеряла Пашу, — старуха и не подозревала, как она права, но я сжала зубы и промолчала. — Ты знаешь, что со мной произошло?
