Анна сидела, тупо уставившись на труп. Она совершенно ничего не понимала. Кто мог убить Пашку в ее квартире, ее кухонным ножом? Конечно, только она. Если даже сама Анна не находила более подходящей кандидатуры в подозреваемые, то что говорить о милиции? Но ведь Аня не убивала этого мерзавца, хотя сегодня она так была зла на Пашку, что просто пришибить его хотелось!..
Авторы: Александрова Наталья Николаевна
ждала меня на троллейбусной остановке — без нее я вряд ли нашла бы школу, укрывшуюся за уродливым четырнадцатиэтажным жилым домом. Наше старое здание, простоявшее сто лет или больше, пришло в совершеннейший упадок, и школу выселили на окраину города в новую бетонную коробку.
Окинув меня удивленным взглядом, Оксана спросила:
— Ты что, Анька, прямо с работы? Даже домой переодеться не забежала?
Сама она была явно только что от парикмахера и одета так, как будто собралась в шикарный ресторан. Я вспомнила, как сама наряжалась в пятницу, когда мне еще и в страшном сне не могло привидеться все происшедшее со мной…
— Да, не успела, — кивнула я, не вдаваясь в подробности.
Тем более что эти подробности были таковы, что Оксана в них просто не поверила бы.
Мы вошли в здание школы и сразу попали в руки нарядных старшеклассников.
— У вас есть приглашения?
Когда мы объяснили, что нас пригласили по телефону, а приглашения должны были для нас оставить, нас проводили к столу, на котором лежали подписанные конверты. Мы нашли свои фамилии, достали из конвертов пригласительные билеты и прошли в актовый зал.
Зал кишел народом и гудел от сотен голосов, как птичий базар. К нам подходили разные люди, кого-то я узнавала, кого-то нет, но мне никак не удавалось заразиться царящим здесь оживлением. Я ни на секунду не забывала о своих проблемах, о том, что, выйдя отсюда, я даже не смогу поехать домой…
— Что с тобой, Анютка? — тормошила меня Оксана. — Что ты как неродная? Неприятности на работе? Да выбрось ты их из головы! Давно ведь ни с кем не виделись! Ой, смотри, Димка Селиванов! Как я была влюблена в него в десятом классе!
Оксана упорхнула, и я осталась одна посреди всеобщего оживления.
— Девушка, вы из выпуска девяносто третьего года? — спросил меня симпатичный парень.
— Нет, — я так мрачно взглянула на него, что он пожал плечами и ретировался, пробормотав:
— Ну, нет так нет…
«Что я хожу здесь такая мрачная, — зло подумала я, — только праздник людям порчу! Надо уходить. Все равно, не буду же я тут торчать до самой ночи. Да, но уходить-то некуда… И я пришла сюда в надежде встретить кого-то, кто пустит меня переночевать…»
И тут в толпе мелькнуло знакомое лицо. Я не поверила своим глазам… Я видела этого человека совсем недавно, и обстоятельства нашей встречи не могла бы назвать счастливыми.
Так-так-так… Вадим. Тот самый Вадим, который подвозил нас с Павлом роковой ночью. Якобы врач-кардиолог. Вадим, с которым я встречалась потом у Казанского собора, чтобы забрать свой пропуск, потерянный у него в машине. Якобы потерянный.
Я вспомнила все свои прежние подозрения на его счет. Я и так уже считала его жуликом или даже бандитом, потому что мой пропуск никак не мог оказаться у него в машине, а теперь он еще и следит за мной. Потому что никакой другой причины оказаться здесь, в этой школе, у него, конечно, не могло быть.
Первым моим побуждением было — немедленно отсюда убежать, просто убежать, не думая о том, что будет дальше и куда я денусь… Но потом во мне закипела злость. Я бросилась к этому Вадиму, или как там его зовут на самом деле, чтобы прижать его к стенке и заставить признаться, что ему от меня нужно и почему он меня преследует. Ведь не убьет же он меня прямо тут, в толпе!
Но пока я пробивалась сквозь толпу активно общающихся выпускников, Вадим исчез. Все ясно: маскируется. Или понял, что я его узнала. И скрылся. Интересно, сколько тут еще людей, которые за мной следят? Ведь в одиночку они не работают…
В волнении я не стала уточнять, кто такие «они» и какое отношение Вадим имеет к тем бандитам, что пытались меня похитить. Самое глупое, что я могла бы сейчас сделать, это впасть в панику. Но именно это со мной и происходило.
В это время на сцену поднялся высокий симпатичный мужчина, заместитель директора школы, и начал рассказывать, какая наша школа замечательная да какие у нее славные традиции. Оказывается, ее открыли в середине девятнадцатого века на деньги богатого купца, и первоначально в ней учились сироты купеческого сословия.
Это все было очень интересно, но меня в данный момент больше волновало, как мне выбраться живой и невредимой из кошмарной переделки, в которую я влипла неизвестно за какие грехи. Поэтому я, расталкивая толпу и односложно извиняясь, двинулась к выходу из зала.
Уже возле самых дверей я наткнулась на свою учительницу физики Татьяну Петровну.
Пожалуй, это был единственный человек, которого я действительно хотела видеть.
Татьяна Петровна, коренастая решительная женщина с громким, хрипловатым от постоянного курения голосом, обращалась
