Анна сидела, тупо уставившись на труп. Она совершенно ничего не понимала. Кто мог убить Пашку в ее квартире, ее кухонным ножом? Конечно, только она. Если даже сама Анна не находила более подходящей кандидатуры в подозреваемые, то что говорить о милиции? Но ведь Аня не убивала этого мерзавца, хотя сегодня она так была зла на Пашку, что просто пришибить его хотелось!..
Авторы: Александрова Наталья Николаевна
за меня и отдала тебе козлятьевские скульптуры — благо невелика ценность. Потом ты заехала в офис — охранник тоже принял тебя за меня, тем более что он смотрел в основном на пропуск. Это все понятно. Непонятно мне одно: зачем ты убила Павла? То есть я могла бы понять, если бы ты, чтобы не делиться с ним, убила его потом, получив этого проклятого козла с наркотиками, но ведь ты убила его, еще ничего не получив, и тебе пришлось потом потратить столько времени и сил, чтобы найти машину со скульптурами!
Алена остановилась посреди комнаты, уперев руки в бока. Глаза ее метали молнии.
— Не убивала я этого кретина! — выкрикнула она визгливым, истеричным голосом. — Все у нас было рассчитано, операция была продумана мной до мелочей. Не зря я торчала в этой занюханной фирмочке столько времени и терпела этого толстого слизняка Олешка! До сих пор без дрожи не могу вспомнить его потное пузо!
— Ах вот как? — Несмотря на свое бедственное положение, я слегка оживилась. — Значит, Олешкина жена Вероника не зря тебя так люто возненавидела?
— Вероника — дура, — бросила Алена, — и к тому же полностью предсказуема. Когда мне понадобилось уволиться, все прошло как по маслу. Она устроила скандал, и ни у кого не вызвало подозрений мое скоропалительное увольнение.
— Да, ты просчитала все до мелочей, — протянула я, — небось и Пашку проинструктировала, как ему себя вести со мной.
— Еще бы! — крикнула Алена. — И если бы ты, идиотка, не пырнула его ножом, я была бы сейчас уже за границей с деньгами! Я уверена, что это ты убила его во время ссоры, и стала помогать тебе, чтобы этим делом раньше времени не заинтересовалась милиция.
— Кто же тогда его убил, ведь я этого не делала…
— Понятия не имею, да какая теперь разница?
— Но за что, Алена, за что ты так меня подставила? — не удержавшись, спросила я, хотя уже знала ответ.
— За деньги, — ответила Алена, — за очень большие деньги. Знаешь, сколько стоит героин, спрятанный в этом козле? — она тряхнула бедного уродливого козлика.
— Знаю, — сказала я, — миллион баксов.
— Это тебе бандиты сказали? Ну, они малость преувеличили. Но тысяч семьсот я за этого козлика получу. Тем более теперь ни с кем делиться не нужно.
— Ты и раньше не собиралась ни с кем делиться! — внезапно осенило меня. — Ты и так хотела избавиться от Пашки, но только потом, когда он сделал бы свою часть работы.
— Может быть, — фыркнула Алена, — но кто-то выполнил вместо меня эту задачу. Он тоже собирался меня кинуть — мы договаривались, что он спрячет машину в гараже, а он вот решил подстраховаться. Но ты вытащила для меня каштаны из огня, отыскала место. Как говорится, что ни делается, все к лучшему. — Алена равнодушно отвернулась от меня и продолжила то дело, которым занималась.
А занималась она тем, что поливала пол и стены комнаты прозрачной жидкостью из канистры. И запах этой жидкости не оставлял никаких сомнений — это был бензин.
— Эй, подруга! — окликнула я Алену. — Ты что это, интересно, задумала? Тебя в детстве не учили, что с бензином нельзя шутить?
— У меня вообще всегда было плохо с чувством юмора, — ответила она, не поворачиваясь в мою сторону, — особенно когда дело касалось действительно серьезных вещей.
— Мы же с тобой вроде дружили… неужели ты можешь вот так запросто взять и убить свою подругу?
Неожиданно Алена резко развернулась в мою сторону и проговорила, странно растягивая слова:
— А знаешь, подруга, убить тебя — допустим, ударить ножом или выстрелить, я бы, наверное, действительно не смогла. А так — я даже не увижу твоей смерти. Сейчас я выйду из дома, выкурю сигаретку, брошу окурок в окно и уеду, пока дом как следует не разгорится… Уж, извини, оставить тебя в живых я не могу.
— Почему, подруга? — я нарочно называла ее подругой; не то чтобы надеялась пробудить в ней дружеские чувства или совесть, а скорее иронизировала, насколько это возможно в моем положении.
И Алена принимала мои правила игры, отвечая мне в том же ироническом духе.
— Почему, подруга? — повторила она за мной, как эхо. — Я тебе объясню. В этом нет ничего личного, не думай. Хотя в последнее время меня здорово раздражала твоя доходящая до тупости наивность, но не до такой степени, чтобы из-за этого убить. И не из-за Павла, не думай — этот кретин того не стоил. Конечно, мне пришлось с ним пару раз переспать — но это только для дела, чтобы прибрать его к рукам. Кстати, подруга, как любовник он слова доброго не стоил. Не понимаю, как ты выносила его столько времени. Правда, — она окинула меня пренебрежительным взглядом, — ты и сама наверняка в постели вялая и холодная, как размороженная рыба…
Алена отвернулась, будто тема нашего разговора ей наскучила.
