Анна сидела, тупо уставившись на труп. Она совершенно ничего не понимала. Кто мог убить Пашку в ее квартире, ее кухонным ножом? Конечно, только она. Если даже сама Анна не находила более подходящей кандидатуры в подозреваемые, то что говорить о милиции? Но ведь Аня не убивала этого мерзавца, хотя сегодня она так была зла на Пашку, что просто пришибить его хотелось!..
Авторы: Александрова Наталья Николаевна
принесет, и носки постирает! Так нет же, мне, видите ли, его, Пашеньку, было жалко — куда это он пойдет среди ночи! Да сел в машину и поехал! Или уж если выпивши и за руль не сесть, то левака возьми! А если денег на левака нету, то тогда на фига вообще такой хахаль нужен! Это все Алена говорила. А я с ней не спорила, но, как только дело доходило до того, чтобы выставить ночью Пашку за дверь, мне становилось его жалко. Вот, теперь пожинаю плоды своего мягкосердечия.
И тут мне в голову пришла еще одна мысль. Черт с ним, с бельем, потом уберу все и постираю. Но именно там, в платяном шкафу, я хранила свои небольшие сбережения — чуть больше тысячи долларов. Больше отложить никак не удавалось, потому что зарабатываю я, в общем, для женщины прилично, но и соблазны на каждом шагу нас, девушек, подстерегают огромные. Взять хотя бы это самое синее платье. Положа руку на сердце, я спокойно могла бы без него обойтись, но не стала отказывать себе в удовольствии. Так что эти доллары — единственные деньги на черный день. И если Пашка их найдет, то черт его знает, может, захочет прихватить на память о нашем романе? Раз уж он оказался такой скотиной, то я во все поверю. И что я тогда, интересно, буду делать? Драться с ним, что ли? В честной борьбе он меня мигом одолеет — мужик все-таки.
Я решила сменить тактику.
— Послушай, — обратилась я к Пашкиной спине, — если ты хочешь поскорее уйти, то позволь я тебе помогу собраться. А то до утра провозишься, а я спать хочу.
Он повернулся и взглянул на свои часы. В глазах его блеснуло какое-то странное выражение, слегка меня насторожившее, но тут же я выбросила это из головы.
— Иди в ванную за своей драгоценной бритвой и туалетную воду не забудь, там еще полфлакона осталось. «Пако Рабанн» все-таки, денег стоит, — ехидно сказала я.
Неожиданно он согласился и молча вышел.
Прежде всего я проверила деньги. Они были на месте. Я скинула платье и натянула джинсы и тонкий свитер, после чего спрятала деньги в карман джинсов. Почувствовав себя гораздо увереннее, я выложила на диван все Пашкины трусы, рубашки и даже носовые платки — мне они, во всяком случае, ни к чему.
Этот козел побросал в сумку кучу каких-то косметических средств, а еще куртку, пиджак и даже клетчатые домашние тапочки — кстати, мой подарок.
— Ты что — совсем уже рехнулся? — не выдержала я. — Тапочки-то тебе зачем?
Мне не было их жалко, просто я очень удивилась.
— Как ты меня достала! — заорал он. — Видеть тебя не могу! Ты на себя-то посмотри — ни рожи, ни кожи, ни ж…
Он хотел сказать жилплощади, но тут сообразил, что жилплощадь-то у меня как раз есть и он на ней сейчас находится. А вот у него своей квартиры нету, живет он с мамочкой в обычной двухкомнатной, которую разменять к взаимной выгоде никак невозможно.
Я, разумеется, знала, что он врет насчет меня, врет безобразно и глупо. Все у меня есть — и внешность довольно приличная, и работа неплохо оплачиваемая, и эта квартира, и в голове кое-что. Правда, как выяснилось, в голове у меня чего-то не хватает, раз не разобралась, с каким связалась мерзавцем. И я снова дико разозлилась.
— Если сейчас же не уберешься, я тебя задушу собственными руками! — закричала я. — Или прирежу! Чего тебе еще тут?
— Где мой мобильник, дура? — заорал он в ответ. — Куда ты его дела?
Господи, да я его мобильник в глаза не видела!
И, конечно, терпение у бабки снизу лопнуло, она начала стучать в потолок и кричать. Я разобрала несколько слов, в том числе «хулиганство» и «милиция». Вот еще милиции мне только не хватало, хотя в глубине души я понимала, что старуха права — на часах четверть третьего, орать все же так громко среди ночи нельзя…
Нужно было срочно успокоиться, и я потянулась за сигаретами. Но нашла в сумочке только пустую пачку — ага, в ресторане эта Ульяна норовила курить мои, вот они и кончились… Если сейчас не закурю, могу и вправду метнуть в Пашку чем-нибудь тяжелым.
Я схватила ключи со столика в прихожей, сунула ноги в тапочки и решила спуститься вниз за сигаретами. Ларек на углу работает круглосуточно, я даже знаю, как зовут мальчишку-продавца.
Я взяла кошелек и вышла, ничего не сказав Пашке. Если он соберет наконец свои манатки и уйдет, я это увижу от ларька.
На улице были сумерки. Народу никого — все уже угомонились, даже подростки, которые летом белыми ночами вообще не спят. Я вдохнула полной грудью прохладный воздух и побрела к ларьку. Окошечко было закрыто, но там, внутри, виднелся слабый свет. Я постучала, ничего не изменилось, только внутри слышалась какая-то возня, потом шепот и взвизги.
— Эй, Димка, — позвала я, — открой, а то умру без сигарет!
Возня усилилась, потом прекратилась, и в открытое
