Анна сидела, тупо уставившись на труп. Она совершенно ничего не понимала. Кто мог убить Пашку в ее квартире, ее кухонным ножом? Конечно, только она. Если даже сама Анна не находила более подходящей кандидатуры в подозреваемые, то что говорить о милиции? Но ведь Аня не убивала этого мерзавца, хотя сегодня она так была зла на Пашку, что просто пришибить его хотелось!..
Авторы: Александрова Наталья Николаевна
— Эй, подруга! — окликнула я ее, чтобы хоть немного оттянуть неизбежное. — Ты ведь так и не ответила, почему не можешь оставить меня в живых.
— Из чисто деловых соображений, — отрезала Алена, — раньше или позже бандиты тебя поймают. И как только они всерьез возьмутся за тебя — они все узнают обо мне. Они умеют вытрясти из человека любую информацию, а у тебя явно нет никакого желания покрывать меня, так что ты выложишь им все в первую же минуту.
— Да уж… — вынуждена была я признать.
— А так, — продолжала Алена, — ты исчезнешь без следа — вряд ли кто-нибудь свяжет твое исчезновение с пожаром в захудалой деревеньке. А раз ты исчезнешь — и милиция, и, самое главное, бандиты окончательно уверятся, что ты стоишь за всей этой историей, что это ты украла у них партию наркотиков и сбежала в неизвестном направлении. Они, конечно, будут искать — но они будут искать тебя, а не меня, потому что ты, извини меня, работала в транспортной фирме, и есть свидетели, которые подтвердят, что именно ты увезла чертовы скульптуры… да что я тебе это рассказываю, ты и без меня все прекрасно знаешь!
— Да уж… — снова подтвердила я безнадежным тоном.
— А меня вообще никто не свяжет с этим делом, и, значит, никто не станет меня искать. Так что ты сама видишь, — Алена пожала плечами, — у меня не остается никакого выбора.
И она продолжила свое страшное занятие.
Я полулежала на диване в очень неудобной позе, и пружина впивалась в мой зад. Попробовав изменить положение, я чуть-чуть сползла вниз и вдруг увидела на полу возле самой ножки дивана темно-коричневый кожаный блокнот.
Я вспомнила загадочного шантажиста, который требовал у меня записную книжку Павла, и поняла, что речь шла именно об этом блокноте — тот человек по телефону говорил, что Пашкина записная книжка коричневая, кожаная. Конечно, мое положение было безнадежным, и сейчас меня по-настоящему волновало только одно — как остаться в живых, как избежать жуткой участи быть заживо сожженной в этом деревенском доме, однако, чтобы хоть что-нибудь делать, а не лежать, покорно ожидая неминуемой смерти, я начала понемногу сползать с дивана, двигаясь в сторону коричневого блокнота.
Я пользовалась мгновениями, когда Алена отворачивалась от меня, и понемногу сокращала расстояние, отделявшее меня от записной книжки. Алена не обращала внимания на мои маневры — ее страшная работа подходила к концу.
Наконец я придвинулась вплотную к записной книжке, с трудом ухватила ее у себя за спиной пальцами связанной руки и засунула за пояс брюк. Во время своих передвижений я изменила положение тела и поняла, что, повернувшись на бок, я смогу встать на ноги.
Тем временем Алена закончила свою работу, бросила в угол возле окна полупустую канистру, не глядя на меня, вышла из дома и плотно закрыла за собой дверь.
Через полминуты она появилась около приоткрытого окна. В руке у нее дымилась зажженная сигарета.
Стараясь не встречаться со мной глазами, Алена бросила сигарету в окно, с силой захлопнула форточку и окончательно исчезла из моего поля зрения.
От брошенного окурка пропитанный бензином пол мгновенно вспыхнул, как сухая бумага.
Я перекатилась на бок, вскочила и подбежала к двери. Навалилась на нее всем своим весом, но дверь даже не шелохнулась — наверное, Алена чем-то подперла ее снаружи.
Пламя охватило уже почти всю комнату, я задыхалась от едкого дыма и от страшного жара. С улицы донесся шум мотора отъезжающей Алениной машины и почти сразу раздались несколько последовавших один за другим выстрелов.
Но меня не волновали какие-то загадочные выстрелы, мне было не до того — вокруг меня бушевало разъяренное пламя разгорающегося пожара.
В это мгновение в комнате раздался оглушительный грохот — это взорвалась брошенная Аленой возле окна полупустая канистра. Этим взрывом вышибло наружу окно и немного сбило пламя — как на нефтяных вышках взрывами сбивают пламя страшных нефтяных пожаров. Я кинулась к окну — это был мой единственный, хотя и небольшой шанс на спасение.
Языки пламени опалили мое лицо, но я прорвалась к оконному проему и последним мучительным напряжением сил выбросилась в него.
Упав на землю, я откатилась по траве как можно дальше от горящего дома, и силы окончательно оставили меня.
Почти теряя сознание, я вдруг, как сквозь густой туман, увидела склонившиеся над собой мужские лица. Это было неестественно бледное, холодное и узкое лицо прирожденного убийцы Рахима и упитанная лоснящаяся физиономия толстого водителя Севы. Вот уж кого я меньше всего ожидала увидеть сейчас… Я подумала, что брежу, и закрыла глаза.
Подхватив за руки и за ноги, бандиты оттащили
