Анна сидела, тупо уставившись на труп. Она совершенно ничего не понимала. Кто мог убить Пашку в ее квартире, ее кухонным ножом? Конечно, только она. Если даже сама Анна не находила более подходящей кандидатуры в подозреваемые, то что говорить о милиции? Но ведь Аня не убивала этого мерзавца, хотя сегодня она так была зла на Пашку, что просто пришибить его хотелось!..
Авторы: Александрова Наталья Николаевна
уже давно, — отправилась под душ.
Горячие струи хлестали по моему телу, смывая не только грязь и копоть, — они смывали неимоверную усталость последних дней, ужас перенесенных мной испытаний, груз постоянной опасности…
Горячая вода помогла мне снять напряжение, в котором я находилась последнее время, и во мне как будто разжалась какая-то туго сжатая пружина. Я стояла под душем и плакала — оплакивала свою дружбу с Аленой, которая из-за грязных денег предала меня, подставила и готова была даже убить — я едва не сгорела заживо…
Но Алена сама же и поплатилась за это жизнью.
Слезы текли по моему лицу, и их тут же смывали горячие струи воды. Я могла выплакаться как следует, не боясь, что кто-нибудь заметит мою слабость…
Наконец я убавила напор душа… и как только шум льющейся воды стих, я услышала в комнате звонок телефона.
Набросив на мокрое тело махровый халат, я побежала к телефону, оставляя на полу мокрые следы. Схватив трубку, я уже поняла, почему так торопилась, чей голос я надеялась услышать — именно его я и услышала.
Звонил Вадим.
— Куда ты пропала? — спрашивал он взволнованным голосом. — Я так беспокоился! Зачем ты поехала к себе домой? Ведь это опасно! Я позвонил сюда на всякий случай… Где ты была?
— А ты сейчас где? — перебила я его.
Мне было очень приятно слышать его голос, и особенно приятно было сознавать, что он всерьез беспокоился обо мне. Уже очень давно обо мне никто не беспокоился.
— Я в своей больнице, часа через полтора освобожусь. Поезжай немедленно ко мне домой… У тебя опасно!
— За это время многое произошло, — отвечала я, — опасности больше нет. Все разъяснилось…
— Да? — удивленно спросил он. — А как…
В этот момент телефонная трубка выскользнула из моей мокрой руки. Я тут же подняла ее, но разговор прервался, из трубки доносились только короткие гудки. Я опустила трубку на рычаг, и телефон тут же снова зазвонил.
Я поспешно сняла трубку и проговорила на одном дыхании:
— Все это время я думала о тебе. Я так рада была сейчас услышать твой голос…
— А уж я-то как рад слышать снова твой голос! — послышался в трубке издевательский хрипловатый баритон. — Наконец-то мне удалось тебя здесь застать! Ты что же, думаешь, от меня так легко отделаться?
Я похолодела.
Это был голос того телефонного шантажиста, который после трагических событий в ночь с пятницы на субботу превратил мою жизнь в кошмар.
Последовавшее затем происшествие с машиной и преследование бандитов отодвинули эти телефонные звонки на второй план, а сегодня, после того как мне удалось чудом избежать страшной смерти в огне пылающего дома, а шеф бандитов отпустил меня безо всяких претензий, я вообразила, что все плохое в моей жизни кончилось и теперь в ней наконец наступит светлая полоса.
Но, как всегда бывает в такие моменты, жизнь преподнесла мне новый кошмарный сюрприз.
— Алло, ты чего замолчала? Ты ведь только что сказала, что рада слышать мой голос!
— Хоть бы ты провалился! — пожелала я ему от всей души.
— Размечталась! Короче, собираешься ты мне отдать записную книжку? Или предпочитаешь иметь дело с милицией?
Я вспомнила, что мне говорил Павел Петрович об Алене, о том, что она подстроила автокатастрофу, в которой тело Пашки сгорело в его машине, и мне стало немного легче.
— Павел погиб в автомобильной аварии, — сказала я как можно решительнее, — тело его обгорело, так что можешь меня не запугивать, никакой нож не изменит мнение следователя. По этому происшествию уголовное дело не возбуждено.
— Мы-то с тобой отлично знаем, что он погиб не в аварии, — хриплый баритон звучал по-прежнему насмешливо, но от этой насмешки мурашки ползли по моей спине, — и следователь поменяет свое мнение, когда в руки ему попадет парочка вещественных доказательств. Я говорю не только о ноже. Сходи-ка к двери, там тебя поджидает еще один сюрприз… он появился, пока ты плескалась в душе, — шантажист негромко засмеялся, — я не прощаюсь, мы с тобой еще не договорили, жди!
Он повесил трубку, и короткие гудки отбоя зазвучали в моих ушах, как реквием по надежде на спокойную жизнь.
Что он сказал — возле двери меня поджидает сюрприз?
Я бросилась к входной двери.
На коврике, о который, войдя в квартиру, я вытираю ноги, лежала небольшая моментальная фотография, сделанная фотоаппаратом «Полароид». На этой фотографии был Павел. Мертвый Павел, распростертый на полу моей кухни, лицом в темной луже собственной крови, и за ухом у него торчал нож. Немецкий кухонный нож лазерной заточки.
Я опустилась на пол. Ноги меня не держали.
Мои неприятности
