Анна сидела, тупо уставившись на труп. Она совершенно ничего не понимала. Кто мог убить Пашку в ее квартире, ее кухонным ножом? Конечно, только она. Если даже сама Анна не находила более подходящей кандидатуры в подозреваемые, то что говорить о милиции? Но ведь Аня не убивала этого мерзавца, хотя сегодня она так была зла на Пашку, что просто пришибить его хотелось!..
Авторы: Александрова Наталья Николаевна
не кончились, и боюсь, они никогда не кончатся. Наверняка есть еще такие же фотографии — не послал бы он мне единственный снимок. Получив такую фотографию и нож со следами крови, следователь, конечно же, должен будет возбудить уголовное дело. И в таком случае я буду не просто подозреваемой. Я буду единственной подозреваемой. Мертвый Павел сфотографирован у меня на кухне — выяснить это не составит труда. Мы с ним ссорились — это подтвердят многочисленные свидетели. Вдобавок ко всему всплывет мой разговор с «двумя капитанами» — Быковым и Овечкиным, которым я заявила, что понятия не имею, где находится Павел, то есть дала ложные показания. Эти показания усугубят мое положение, и без того ужасное…
И едва ли не больше, чем перспектива оказаться в тюрьме за преступление, которого я не совершала, меня испугало то, как близко подбирается ко мне шантажист.
В то время, пока я, радуясь завершению своих неприятностей, стояла под душем, он подкрался к моей двери и подсунул под нее фотографию…
Я была совершенно беспомощна, уязвима, а ему наверняка ничего не стоило открыть дверь и войти в мою квартиру. Он только потому, наверное, не сделал этого, что хочет дольше насладиться моим страхом, играет со мной, как кот с мышью.
Меня передернуло от ужаса и отвращения.
Конечно, я могу отдать шантажисту записную книжку Павла — к счастью, я нашла ее в деревенском доме, едва не ставшем для меня погребальным костром, но вряд ли он на этом успокоится. Шантажисты никогда не останавливаются. Записная книжка — это только начало…
Телефон снова зазвонил — наверняка это шантажист выждал, пока я разглядела подброшенную им фотографию, дал мне время прочувствовать ужас своего положения, свою беспомощность и теперь звонит опять, чтобы выставить свои условия…
Но в моей душе произошло удивительное превращение — страх и растерянность переплавились в злость и решимость.
Я бросилась к телефону, кипя от ярости.
— Ты, жалкий трус, у тебя только и хватает смелости, чтобы запугивать беззащитную женщину! Какова смелость — подбросить под дверь фотографию! Да подотрись ты ею, ублюдок! Не боюсь я тебя, слышишь, ты, трусливый червяк, не боюсь!
Некоторое время в трубке не раздавалось ни звука, и наконец удивленный голос Вадима проговорил:
— Аня, у тебя снова какие-то неприятности? Нас разъединили, а потом я звонил, а у тебя было занято…
— Боже мой, это ты!
—
Я истерично рассмеялась.
Видимо, все происшедшее слишком повлияло на мою психику, и мое поведение стало не совсем нормальным.
— Послушай, надеюсь, ты не принял все это на свой счет…
— Конечно, что ты, — настороженно пробормотал Вадим, — но что у тебя опять стряслось? Ведь ты только что сказала, что все неприятности позади…
— Я ошибалась, — ответила я коротко, не решаясь по телефону вдаваться в подробности, — послушай… а ты не смог бы приехать из больницы прямо ко мне?
— Может быть, лучше встретимся у меня? На безопасной территории.
Да уж, если этот мерзавец проследит меня до квартиры Вадима, там тоже будет небезопасная территория.
— Лучше ты, — упрямо повторила я.
— Конечно, — мгновенно ответил Вадим, поняв мое состояние и догадавшись, что я боюсь одна выйти из дома, — я буду у тебя через час. Только ты запрись на все замки, никуда не выходи и никому не открывай до моего прихода.
Это предупреждение было совершенно излишним. Я была до того напугана, что и в мыслях у меня не было выходить из квартиры. Я проверила замки, закрыла дверь на допотопную задвижку — по крайней мере ее не откроешь снаружи никакой отмычкой, накинула металлическую цепочку и приготовилась ждать.
Телефон я вообще отключила — боялась снова услышать хриплый издевательский голос шантажиста.
Около получаса прошло в полной тишине. Я понемногу начала успокаиваться, сварила себе крепкого кофе, выпила чашку, высушила феном волосы.
И вдруг что-то заскрежетало в замке на входной двери.
Побледнев от ужаса, я подкралась к двери, стараясь неслышно ступать по мягкому ковру и почти не дыша. В замке явно кто-то копался ключом или отмычкой.
У Вадима ключей не было, да и не стал бы он так меня пугать — позвонил бы в дверь, подал голос, и я впустила бы его. Значит, это был он — тот человек, чьи телефонные звонки доводили меня до безумия.
Я не отрываясь смотрела на дверь и тут впервые испытала на себе то, о чем часто читала в книгах: от страха волосы зашевелились на голове. Сначала кожу головы стало покалывать, как будто она наэлектризовалась, а затем волосы действительно зашевелились.
На моих глазах замок поддался усилиям взломщика. Металлический
