Козел и бумажная капуста

Анна сидела, тупо уставившись на труп. Она совершенно ничего не понимала. Кто мог убить Пашку в ее квартире, ее кухонным ножом? Конечно, только она. Если даже сама Анна не находила более подходящей кандидатуры в подозреваемые, то что говорить о милиции? Но ведь Аня не убивала этого мерзавца, хотя сегодня она так была зла на Пашку, что просто пришибить его хотелось!..

Авторы: Александрова Наталья Николаевна

Стоимость: 100.00

всякой ерундой занят. Если такой случай произошел, то ему нужно первым делом все предъявлять шефу. Шеф сам разберется, что это за бумаги, стоят ли они того, чтобы о них думать, и куда их девать — в музей или в мусорное ведро. Тем более что так, навскидку, он видит, что никому они не нужны, разве что бабке той отдать на память. Шеф по-немецки шпрехает отлично.

Значит, сейчас развернулся, командует шеф, и на объект, большими скачками, как кенгуру! И чтобы больше ни о чем постороннем не думал! Шеф так сказал, и его надо слушаться, потому что он — начальник, а Пашка — дурак. И если Пашу такое положение дел не устраивает, то — скатертью дорога в поисках новой работы! Потому что у него, у шефа, терпение скоро лопнет, Пашка его достал, и найти человека на его место шефу — раз плюнуть!

Ульяна перевела дух и продолжала:

— Вот, такие пироги. Разумеется, это я тебе своими словами пересказываю. Но Паша все понял и понесся на объект. А шеф удалился в кабинет. Я тогда тоже тихонько выскользнула, а после уж наши пришли.

Я отвернулась, чтобы Ульяна не заметила, как я взволнована. Значит ли это, что я на верном пути? Значит ли это, что я могу разгадать убийство Павла? Но если в дело замешались те самые бумаги, то к ним имеет касательство Пашин шеф? Что было в том старом конверте?

— Слушай, Ульяна, — повинуясь неосознанному порыву, сказала я, — не рассказывай никому про этот случай. Понимаешь, раз Павел умер, а его шеф так ругал… как-то нехорошо это, и шефу неприятно будет.

— Ну, что шефу неприятно, мне плевать, — решительно высказалась Ульяна, — а вот что он мне веселую жизнь устроит, если узнает, что подслушивала, это точно. Так что не волнуйся на этот счет — буду молчать в тряпочку.

Она взяла чашки и вышла из комнаты, а я совершенно машинально подошла к ксероксу, стоящему в углу. Ксерокс как ксерокс, ничего особенного, фирмы «Панасоник». Рядом стояла переполненная корзина для мусора. Вообще было заметно, что в комнате долго не убирали — на подоконниках пыль, очевидно, уборщица уволилась по летнему времени или была в отпуске.

Я поглядела на переполненную корзину и решилась вывалить бумаги на пол. На этот противообщественный поступок меня натолкнуло одно место в рассказе Ульяны — ксерокс-де у них работает из рук вон плохо, и Паша испортил два листа. А куда он их выбросил? Разумеется, в корзину. По собственному опыту знаю, что корзина наполняется примерно дня за четыре, сегодня у нас среда, там были два выходных, стало быть, в четверг корзина была пустой, и теперь весь мусор с четверга лежит наверху той кучи, что я вывалила на пол. Я порылась в бумажках и, разумеется, ничего не нашла — то есть были какие-то чертежи, планы зданий, калькуляции, разграфленные листы, схемы, служебные записки.

В коридоре послышались голоса, и я срочно начала запихивать мусор обратно в корзину, и вот тогда-то на глаза мне и попалась смятая бумага с французским текстом. Правда, текстом назвать это было нельзя — копируемый документ был сильно смазан, можно разобрать только отдельные слова. То есть я-то как раз не могла этого сделать, потому что в школе изучала английский. Я запихнула бумагу в карман, а корзину с мусором поставила на место.

Шаги в коридоре удалились, в комнате по-прежнему никого не было. Я решила дождаться Ульяну и ретироваться, взяв у нее все телефоны и оставив номер моего мобильника.

Ульяна что-то здорово задерживалась, видно, заболталась с кем-то, и в это время неожиданно зазвонил светло-бежевый телефон на ее столе. Поскольку больше некому было ответить на звонок, я сняла трубку.

— Что же ты думаешь — от меня так просто спрятаться? — прозвучал в трубке слишком хорошо знакомый мне голос, тот голос, который я теперь слышала даже в кошмарных снах — хрипловатый баритон телефонного шантажиста. — Не надейся, дорогая, ты от меня так легко не отделаешься. Если хочешь, чтобы тебя оставили в покое — отдай записную книжку. Это только для начала…

Вот, именно этого я и боялась. Телефонная книжка Павла — это только первый шаг, первое требование. На этом шантажист, конечно, не остановится.

— Пошел ты к черту! — рявкнула я и бросила трубку на рычаг.

И уставилась на телефон.

Когда мне нужно было позвонить в похоронное бюро, Ульяна показала на другой телефонный аппарат — черный, стоящий на отдельном столе. А этот, бежевый, по которому я сейчас разговаривала, — местный телефон.

Значит, этот шантажист сейчас находится где-то здесь, поблизости, может быть, в соседней комнате…

Я зябко передернулась. Мне показалось, что прямо в спину кто-то смотрит холодным насмешливым взглядом.

Хотя, может быть, я и преувеличиваю. Возможно, он звонил снизу, от охранника,