Анна сидела, тупо уставившись на труп. Она совершенно ничего не понимала. Кто мог убить Пашку в ее квартире, ее кухонным ножом? Конечно, только она. Если даже сама Анна не находила более подходящей кандидатуры в подозреваемые, то что говорить о милиции? Но ведь Аня не убивала этого мерзавца, хотя сегодня она так была зла на Пашку, что просто пришибить его хотелось!..
Авторы: Александрова Наталья Николаевна
Я уставилась на телефон, как, наверное, уставилась бы на ядовитую змею, если бы она внезапно появилась на моей подушке, или на бомбу с тикающим часовым механизмом. Мне казалось, что телефон, как живое существо, злорадно смотрит на меня, перепуганную и растерянную, и злобно трезвонит: «Вижу, вижу, вижу, вижу!»
Я стояла и смотрела на телефон, как парализованная, но тут мне пришло в голову, что соседи тоже услышат эти звонки. Лучше уж снять трубку, чтобы проклятый телефон замолчал. В конце концов, кто может звонить мне посреди ночи? Скорее всего, кто-то просто ошибся номером.
Я сняла трубку и хрипло проговорила:
— Алло!
— Анька? Что с тобой? Что у тебя за голос?
Я перевела дыхание: звонила моя лучшая подруга Алена, единственный человек, на которого я могла положиться в своем безвыходном положении. Конечно, это было малодушием, но под влиянием страха, растерянности и безысходности я сказала, скорее прорыдала:
— Алена! Приезжай ко мне!
— Прямо сейчас?
— Прямо сейчас. Случилось такое… я не могу сказать тебе по телефону, но это просто ужас!
— А где Павел?
— Павел… в этом-то все и дело!
— Он у тебя?
— Да…
— Дай ему трубку!
— Не могу… Вернее, он не может…
Видимо, в моем голосе прозвучало такое отчаяние, что Алена не стала больше ни о чем расспрашивать, а коротко ответила:
— Еду! — И повесила трубку.
Я сидела, тупо уставившись в пол, и в голове у меня вместо мыслей был какой-то фруктовый коктейль, причем из гнилых фруктов. Я совершенно ничего не понимала. Кто мог убить Пашку в моей собственной квартире, посреди ночи моим собственным кухонным ножом? Конечно, только я.
Если даже я сама не видела более подходящей кандидатуры в подозреваемые — то что же говорить о следователе, о милиции? Понятно, что меня тут же обвинят в этом убийстве. Я бы сама себя обвинила! Но ведь я же действительно не убивала этого мерзавца… Хотя говорят, что о мертвых — или ничего, или только хорошее, но сегодня я на него так разозлилась, что готова была его убить…
Вот! Все одно к одному! Так, может, я его и убила в помрачении сознания, как это бывает в американских фильмах?
Нет, я еще не сошла с ума и прекрасно все помню. Когда я уходила за сигаретами, он был живехонек. А когда вернулась — он уже лежал без признаков жизни, уткнувшись мордой в лужу собственной крови…
Меня передернуло. И тут раздался звонок в дверь.
Хотя я и ждала Алену, но в первый момент звонок меня ужасно испугал. Почему-то я решила, что это уже приехала милиция по мою душу. Я заметалась по квартире, думая, куда бы спрятать труп.
Звонок зазвонил еще раз, и это подействовало на меня отрезвляюще, как холодный душ. Я поняла, что милиция никаким образом не могла узнать о том, что произошло, а звонит в дверь Алена, которую я сама же и вызвала. Кстати, может быть, я сделала это зря — в конце концов, почему Алена должна впутываться в мои собственные нешуточные неприятности? Но бороться с ними в одиночку я просто не в состоянии, мне необходимо с кем-то поделить этот груз…
И я пошла к двери. Выглянув в глазок, убедилась, что на лестнице стоит именно Алена, и открыла дверь.
— Ты одна? — спросила я, когда подруга переступила порог моей квартиры, и на всякий случай выглянула на лестницу, прежде чем закрыть за ней дверь.
— Что за глупые вопросы? — Она посмотрела на меня как на идиотку. — Интересно, с кем я могу приехать к тебе посреди ночи? А вот ты-то одна? Где Павел?
Алена вытянула шею, заглядывая через мое плечо в глубину квартиры.
— Павел…
—
Я потупилась и, с трудом справившись со своим голосом, проговорила: — Только ты… ты не подумай… и не пугайся… он здесь, но только…
— Что ты заладила — «только, только»! — передразнила Алена. — Где он, черт возьми? — И, не дождавшись моего ответа, она окликнула: — Павел!
— Тише!
—
Я очень испугалась ее громкого голоса, который показался мне оглушительным в ночной тишине.
Кроме того, я подумала, что окликать вот так запросто мертвого человека — это как-то невежливо. Я взяла Алену за руку и повела ее на кухню, время от времени оборачиваясь и прижимая палец к губам.
— Тише! Не надо так кричать!
Алена шла за мной, от удивления широко раскрыв глаза. Я подвела ее к открытой кухонной двери, показала пальцем на распростертое перед нами тело и с какой-то странной гордостью сказала:
— Вот!
Наверное, с такой гордой интонацией гиды и экскурсоводы показывают туристам знаменитые достопримечательности — Эйфелеву башню, или римский Колизей, или египетские пирамиды — как будто они сами причастны к их созданию. Хотя в данном
