Анна сидела, тупо уставившись на труп. Она совершенно ничего не понимала. Кто мог убить Пашку в ее квартире, ее кухонным ножом? Конечно, только она. Если даже сама Анна не находила более подходящей кандидатуры в подозреваемые, то что говорить о милиции? Но ведь Аня не убивала этого мерзавца, хотя сегодня она так была зла на Пашку, что просто пришибить его хотелось!..
Авторы: Александрова Наталья Николаевна
В квартире действительно царил беспорядок, немыслимый для жилища аккуратной одинокой старушки. Мы помогли Елене Вячеславовне дойти до дивана, уложили ее. Вадим нашел аптечку, дал больной таблетку нитроглицерина, прослушал ее сердце, вместо стетоскопа воспользовавшись тонким стаканом.
Полежав и приняв лекарство, женщина немного приободрилась и порозовела.
— Ничего страшного, — сказал наконец Вадим, — госпитализация необязательна. Но только прошу вас — избегайте любых переживаний! Это может быть для вас очень опасно!
Отдышавшись, Елена Вячеславовна начала рассказывать:
— Я два дня звонила тете Лиде, а у нее телефон не отвечает. А ведь она давно уже самостоятельно никуда не выходила, тем более когда переехала, сами понимаете, вокруг все незнакомое. Я тогда позвонила на телефонную станцию — хотела узнать, исправен ли телефон. Они сказали, что с телефоном все в порядке. Тогда я все бросила и поехала сюда, а здесь… — Женщина снова громко всхлипнула, а Вадим осторожно взял ее за запястье и сказал:
— Никаких волнений! Вы меня не поняли? Никаких волнений! О детях своих подумайте!
— Да, конечно, — Елена Вячеславовна снова всхлипнула, но дыхание ее понемногу становилось ровнее, — а я все думаю — может, если бы я сразу сюда приехала, как только почувствовала неладное, тетя Лида еще была жива и я могла бы ей помочь…
— А когда это случилось? — довольно невежливо вклинилась я, чем заслужила неодобрительный взгляд Вадима.
— Что случилось? — Елена Вячеславовна остановилась на полуслове.
— С какого дня никто не подходил к телефону? И когда вы приехали и нашли Лидию Андреевну мертвой? — спросила я.
Вадим из-за плеча больной показал мне кулак, но Елена Вячеславовна не вскрикнула, не потеряла сознание, а довольно внятно ответила, что звонить она начала с четверга, но звонила вечером, так что очень может быть, что тетя Лида не слышала звонка, потому что по вечерам у нее громко работает телевизор.
Старуха была глуховата, поняла я.
Забеспокоилась Елена Вячеславовна с пятницы, но только в субботу позвонила на телефонную станцию, а поехать смогла лишь в воскресенье.
— А что говорит милиция, когда она умерла?
— Возможно, в пятницу… — Елена Вячеславовна вытерла глаза платочком и снова принялась сетовать на то, что не придала значения вначале своему беспокойству и не проведала тетю в пятницу или даже в четверг вечером.
Я вполуха прислушивалась к ее словам и внимательно оглядывалась вокруг.
Милиция оставила в квартире все в том виде, как в момент убийства, только увезли сам труп старушки. Безусловно, убийца устроил здесь настоящий обыск, точно такой же, как у меня дома, — поспешный, неаккуратный, но очень дотошный — все вывалили на пол из шкафов и полок, разворошили устоявшийся быт одинокой старой женщины. Это выглядело так же, как у меня, и так же, как у Ольги Павловны.
За одним исключением. Меня не застали дома и поэтому не оглушили, как мою несостоявшуюся свекровь, и не убили, как бедную старушку Скавронскую.
Но вот что еще важно: у меня в квартире искали Пашкину записную книжку, во всяком случае, так я считала. То же самое — у Ольги Павловны. Но что же искали здесь?
Коричневого блокнота в кожаной обложке в этой квартире никак не могло быть, да и блокнот этот имело смысл искать только из-за телефона Скавронской, который был там записан. Что же в таком случае убийца искал в этой квартире?
Я вспомнила разговор с Ульяной, вспомнила, как она говорила о найденных в старом сейфе документах. Скавронская раньше жила как раз в той самой квартире, где был замурован сейф. Что-то за всем этим определенно маячило…
— Аня! — окликнул меня Вадим. — Я схожу в аптеку. Елене Вячеславовне обязательно нужно сделать инъекцию, а здесь в аптечке нет даже одноразового шприца. Посиди с ней полчасика, если станет хуже, дай еще таблетку нитроглицерина.
Я подсела к больной женщине. Вадим хлопнул входной дверью. В квартире наступила тишина. Елена Вячеславовна прикрыла глаза и задремала. Лицо ее было покрыто нездоровой сероватой бледностью, на лбу выступили мелкие капли пота. Неожиданно она широко открыла глаза и медленно, задумчиво проговорила:
— А ведь моя тетя Лида происходила из старинной и очень богатой семьи…
— Из какой семьи? — заинтересовалась я.
Но в это мгновение раздался звонок.
Я поспешила к двери — должно быть, Вадим вернулся быстрее, чем обещал.
Но на пороге стояли те, кого я меньше всего ожидала увидеть, — два капитана, Овечкин и Быков. Я-то думала, что они уже сделали все, что хотели сделать в квартире убитой Скавронской, а они, оказывается,
