Козел и бумажная капуста

Анна сидела, тупо уставившись на труп. Она совершенно ничего не понимала. Кто мог убить Пашку в ее квартире, ее кухонным ножом? Конечно, только она. Если даже сама Анна не находила более подходящей кандидатуры в подозреваемые, то что говорить о милиции? Но ведь Аня не убивала этого мерзавца, хотя сегодня она так была зла на Пашку, что просто пришибить его хотелось!..

Авторы: Александрова Наталья Николаевна

Стоимость: 100.00

работу нужно держаться, делать любое дело, и делать его хорошо, а не искать виноватых!

— Я требую уважения в собственном доме! — верещал муж.

— А ты чем-нибудь заслужил это уважение? — рычал на него Вадим, как лев.

Я с восхищением наблюдала за ним: так смять этого законченного хама — это было непросто и внушало почтение. Не знаю, право, поможет ли это его больной жене с ее сердцем, ведь даже мне, человеку, далекому от медицины, известно, что таких больных нельзя волновать.

Елена Вячеславовна во время скандала молчала, но на лице у нее отражалось страдание. Правда, есть такие люди, на лицах которых вечно отражается страдание. Это свое страдание они просто обожают! Их хлебом не корми, а только дай немножко пострадать!

Как в романах Достоевского: героиня все время страдает, все ее обижают и мучают, но среди всех обязательно находится один, благородный, который возится с ней, причем совершенно бескорыстно, а она принимает его помощь как должное, и вот с ним-то и ведет себя по-хамски, вместо того чтобы одернуть тех, кто оскорбляет и мучает ее.

В лице Елены Вячеславовны явно было что-то «достоевское» — бледное и изможденное, оно годилось для «Преступления и наказания» или, допустим, для «Идиота».

Я тут же устыдилась своих мыслей: Вадим — врач, и уж он-то точно знает о состоянии ее сердца. Не стал бы он носиться с ней, если бы его пациентка действительно не была серьезно больна. Но, как говорится, «спасение утопающих — дело рук самих утопающих». Если она действительно больна, то почему не думает о своем сердце? Кто бы помог ей сегодня, если бы не подвернулся Вадим?

А Вадим перевел взгляд на жавшихся к стенке сыновей и переключился на них:

— И вы должны беречь свою мать, если не хотите потерять ее!

Мне внезапно все надоело, надоела патетика, звучащая в голосе Вадима, надоел сам скандал, бессмысленный и глупый.

— Всего хорошего, — скороговоркой пробормотала я, хватая Вадима за руку, — нам уже пора. Елена Вячеславовна, мы вам позвоним, и вы тоже звоните, если что, телефон Вадима у вас есть.

Дверь за нами захлопнулась, и Вадим, недовольно сопя, стал спускаться по лестнице.

— Извини, что прервала вашу беседу, — ехидно сказала я, — но у нас мало времени, а с этим типом ты мог бы ругаться сколь угодно долго без всякого положительного результата.

— Я, конечно, вышел из себя, но он кого угодно достанет! Самый натуральный козел! Ты же его видела! — кипятился Вадим, заводя машину и трогаясь с места.

— Все равно посторонний человек не может повлиять на отношения в семье.

— Может быть, ты и права, — Вадим скосил на меня глаза.

Меня всегда очень нервирует, когда человек за рулем отвлекается от дороги, особенно если я нахожусь в машине. Я не преминула сообщить об этом Вадиму.

— Не беспокойся, — ответил он, — я уже пятнадцать лет за рулем, и ни одной аварии.

— Постучи по дереву, — посоветовала я, — а то сглазишь.

Словно в ответ на мои слова, впереди по курсу появился дорожный инспектор и сделал Вадиму знак остановиться.

— Вот видишь, — язвительно заметила я, — сглазил.

— Все равно здесь нет ничего деревянного, — оглядел он салон машины, — разве что по лбу себя постучать.

Инспектор подошел к машине и представился:

— Сержант Французов. Ваши документы, пожалуйста.

Вадим полез в карман за бумажником и протянул милиционеру права и все остальные бумаги. Сержант внимательно перебрал их и вежливо осведомился:

— А почему на лобовом стекле нет талона техосмотра?

— Падает все время, — Вадим протянул руку и достал талон, свалившийся со своего законного места, — все равно ведь у вас в компьютере все данные отмечены…

— Положено, чтобы талон техосмотра всегда был на виду. Закрепите его чем-нибудь, — посоветовал сержант и приложил руку к козырьку фуражки, — можете ехать.

— Каких только фамилий не попадается! — сказал Вадим, отъехав на приличное расстояние от поста. — Надо же — сержант Французов! Отличное сочетание!

— Кстати, — вспомнила я, — у тебя нет какого-нибудь знакомого, который понимает по-французски?

— А что? — Вадим снова повернулся ко мне.

— Да письмо одно нужно перевести, — я не стала сейчас вдаваться в подробности, но после встречи с Еленой Вячеславовной и визита в квартиру ее тети Лиды злополучное французское письмо почему-то все не шло у меня из головы.

— Я сам проходил французский язык в институте, — скромно сообщил Вадим.

Я вспомнила, как в свое время «проходила» английский в школе и в институте и как мало от этих занятий осталось в памяти, и покачала головой с некоторым сомнением. С другой стороны, Вадим — человек