Анна сидела, тупо уставившись на труп. Она совершенно ничего не понимала. Кто мог убить Пашку в ее квартире, ее кухонным ножом? Конечно, только она. Если даже сама Анна не находила более подходящей кандидатуры в подозреваемые, то что говорить о милиции? Но ведь Аня не убивала этого мерзавца, хотя сегодня она так была зла на Пашку, что просто пришибить его хотелось!..
Авторы: Александрова Наталья Николаевна
свежевырытой ямы, дожидались нас бравые жизнерадостные могильщики. Утомившиеся архитекторы со вздохом облегчения опустили гроб на подготовленные козлы и тут же улизнули в сторону, за громоздкий памятник купчихи Растудыкиной, где срочно разлили по пятьдесят граммов, чтобы снять стресс. Тем временем началась официальная церемония прощания. Поскольку тело Павла обгорело до такой степени, что даже специалисты-чудотворцы из морга не могли привести его в пристойный вид, гроб не открывали — к большому моему облегчению: я не знаю, как подействовала бы на меня необходимость подойти к Павлу и приложиться к его холодной щеке… Бр-р! А так — я первой приблизилась к аккуратному дорогому гробу, прикоснулась к нему рукой и отошла в сторонку, изображая скорбь и следя за присутствующими, в особенности — за Валерием Васильевичем.
Ульяна преданно сопровождала меня, по-прежнему что-то нашептывая. Я совершенно ее не слушала, и в конце концов она начала посматривать в мою сторону с обиженным недоумением — видимо, я пропустила момент, когда должна была поддакнуть или выразить вежливое изумление.
А Валерий Васильевич вел себя вполне пристойно, уверенно дирижировал процессом и не делал никаких попыток ускользнуть в сторону и нанести визит могиле купца Выпендрютого. Он объявил открытой гражданскую панихиду и первым произнес краткую сдержанную речь, в которой охарактеризовал покойного как общительного и отзывчивого человека, всегда готового прийти на помощь своим сослуживцам (и особенно сослуживицам, мысленно добавила я, но тут же себя и одернула: ведь Павел как-никак умер, а о мертвых, как известно, говорят или хорошо, или ничего…).
Других достоинств, кроме безусловной общительности и отзывчивости, шеф, наверное, у покойника не нашел и посему передал слово толстой тетке, которая ведала в архитектурной мастерской разными хозяйственными вопросами.
Тетка, громко высморкавшись в мужской носовой платок и всхлипнув, начала простуженным от слез, гнусавым голосом говорить о том, как много потеряла вся их мастерская и она лично со смертью товарища Елисеева (она так и говорила — товарищ Елисеев, причем обращалась непосредственно к стоявшему перед ней закрытому гробу).
Молодые архитекторы, уютно примостившиеся за широкой мраморной спиной купчихи Растудыкиной, разливали уже то ли третью, то ли четвертую бутылку. Они заметно порозовели и говорили уже так громко, что начали заглушать гнусавые причитания заплаканной тетки. Остальные участники панихиды посматривали на них то ли с неодобрением, то ли с завистью, а через некоторое время еще несколько человек, крадучись, перебрались за купчихин памятник.
Бегство за памятник могло бы стать повальным, но Пересвет прошелся по рядам сотрудников суровым начальственным взором, и все оставшиеся замерли на местах.
Я не сводила взгляда с шефа, но он не делал никаких попыток удалиться. Правда, приблизительно на пятнадцатой минуте панихиды Валерий Васильевич начал беспокойно посматривать по сторонам, но мне казалось, что он не выбирает момент для того, чтобы незаметно удалиться, а скорее чего-то ждет или кого-то ищет глазами.
И вдруг в сумочке у меня запищал мобильный телефон. Я шепотом извинилась перед Ульяной и тихонько отошла в сторону, заняв такую позицию, чтобы по-прежнему видеть Валерия Васильевича, но самой быть не слишком на виду.
Прикрыв мобильник платочком, я поднесла его к уху. Звонил, как я и думала, Вадим.
— Я его запер, — проговорил он слегка запыхавшимся приглушенным голосом.
— Кого запер? — удивленно спросила я. — Он здесь!
— Как здесь? — в голосе Вадима явственно послышалась обида. — Как — здесь? То есть как — там, когда он точно здесь? Он пришел за записной книжкой…
— Ладно, подожди, я сейчас приду.
Я отключила мобильник и, плюнув на все условности, бросилась между могилами к месту назначенной встречи — к усыпальнице купца первой гильдии Выпендрютого.
Вадим поджидал меня возле замшелых ступенек, ведущих на каменную площадку.
— Ну, что произошло? — нетерпеливо спросила я, оглядевшись по сторонам и никого больше не увидев.
— Я там ждал-ждал, — начал Вадим, — поза ужасно неудобная, и холодно от камней… в общем, совершенно все тело затекло…
Я посмотрела на него с сочувствием, но не позволила отвлекаться на свое состояние и потребовала продолжать.
— Наконец услышал, что вы мимо идете, всей толпой и с гробом. Услышал и увидел. Ну, приободрился — значит, недолго ждать осталось. И правда, смотрю — идет…
— Кто идет-то? — в волнении осведомилась я. — Шеф, Пересвет то есть, никуда не отходил…
— Ну я не знаю…
