Анна сидела, тупо уставившись на труп. Она совершенно ничего не понимала. Кто мог убить Пашку в ее квартире, ее кухонным ножом? Конечно, только она. Если даже сама Анна не находила более подходящей кандидатуры в подозреваемые, то что говорить о милиции? Но ведь Аня не убивала этого мерзавца, хотя сегодня она так была зла на Пашку, что просто пришибить его хотелось!..
Авторы: Александрова Наталья Николаевна
своими рогатыми-бородатыми уродцами… Хотя, насколько я понимаю, он и раньше поставлял их исключительно на финские свалки, служа прикрытием для перевозки наркотиков… Тьфу! Я совершенно запуталась в этой скульптурно-криминальной эпопее.
А Козлятьев тем временем продолжал ныть:
— И ведь как покупали! Как покупали моих рогатеньких! Только и повторяли — еще, еще привозите! И вдруг — как отрезало! Видно, чьи-то происки, чьи-то интриги… Не иначе, Васька Баранов подсуетился… И Гена, менеджер мой, тут же исчез, будто его козел языком слизнул. Пока был успех — Гену из моей мастерской не выгнать, а как успех прошел — так пропал, даже телефона не оставил…
Козлятьев пригорюнился, отхлебнул остывший кофе и вдруг, жизнерадостно встрепенувшись, полез во внутренний карман своего клетчатого пиджака:
— А у меня, девочки, гениальная идея. Если эти паразиты козликами пресытились, так, может, начать новый период в своем творчестве?
И Козлятьев протянул нам на ладони керамическую статуэтку, изображавшую розовую толстенькую свинку с лихо закрученным крючком маленького хвостика и румяным девичьим личиком.
И тут я поняла, что мне напоминает новый «аромат» Афанасия Леонтьевича. Как-то в деревне я проходила мимо свинарника, и оттуда пахло приблизительно так же…
Дверь Олешкиного кабинета распахнулась, и из него вышла импозантная внушительная дама приблизительно пятьдесят шестого размера. Дама хранила на лице величие, соответствующее как минимум владелице казино или сети антикварных магазинов. Олешек бежал за ней, как цирковая собачка за цирковым же слоном, что при его комплекции выглядело смешно, и, искательно заглядывая в лицо сиятельной посетительницы, подобострастно мурлыкал:
— Ну, мы можем надеяться?
В дверях офиса дама повернулась к Олешку и неожиданным для женщины густым басом изрекла:
— Надеяться можно всегда!
Как только дверь за посетительницей захлопнулась, Олешек сразу сделался выше и крупнее: из робкого просителя он превратился в грозного начальника. Увидев же меня, он вырос еще вдвое и зарокотал, как июльская гроза:
— Соколова! Ты почему здесь? Ты что тут делаешь? Кто тебя пустил? Да я тебя немедленно уволю! Да ты сколько же это дней прогуляла? Немедленно уволю!
— Очень хорошо! — ответила я гордо и независимо. — Только это не ты меня уволишь, а это я сама уволюсь! Потому что я и дня не хочу работать с человеком, который подставляет своих сотрудников!
— Кто подставляет, кого подставляет, как подставляет? — Олешек несколько сбавил тон и чуть отступил перед моим молодым напором. — А машина-то пропала! А подпись-то твоя!
— Бандитам сдал? Сдал! — развивала я наступление. — Машина как пропала, так и нашлась, Витька-паразит в аварию на ней попал, и ты это прекрасно знаешь, а подпись мою подделали… И вообще ты знаешь, что эти бандиты через твою фирму вывозили? То-то! А если стукнуть? И про твои шашни с Аленой тоже все знаю! А про это могу жене стукнуть! И вообще тебе давно на диету пора садиться, а то скоро ни в одну дверь не пролезешь! Короче, сию секунду отдавай мне трудовую книжку и выходное пособие! Ноги моей больше не будет в этом свинарнике, — и я злорадно оглянулась на Козлятьева, который с растерянным видом переводил взгляд с меня на Олешка.
При упоминании имени Алены Олешка как подменили — ведь все в фирме отлично знали, как он боится свою жену Веронику. Он побледнел, вытер ладонью обильный пот, струившийся со лба, и кивком пригласил меня в кабинет.
— Прошу!
Я вошла, пожелав на прощание Афанасию Козлятьеву новых творческих успехов на поприще ваяния.
— Послушай, Анна, — нервно заговорил Олешек, плюхаясь в кресло, — ну чего ты от меня хочешь? Ты пойми: явились трое сюда в кабинет, стали угрожать, а я же ничего не знал, что там творилось с этими проклятыми скульптурами!
— Должен был знать, — наставительно произнесла я, — ты же как-никак начальник.
— Я думал, может, ты действительно за моей спиной проворачиваешь свои делишки…
— Это не я проворачивала, а твоя бывшая любовница Алена! — крикнула я, страшно разозлившись.
— Тише, — он с испугом покосился на стены, как будто они имели уши.
— Раньше надо было думать, когда ты с ней спал, — не успокаивалась я, — вообще-то мне все равно, с твоей женой я не дружу, мне до нее дела нет, но Алена лично мне устроила грандиозные неприятности, и именно ты ей в этом помогал!
— Я же не знал… — промямлил Олешек.
— Незнание не освобождает от ответственности! — изрекла я злорадно. — Так что жди, возможно, твоей персоной вплотную заинтересуется милиция… или бандиты.
Он был мне ужасно
