Анна сидела, тупо уставившись на труп. Она совершенно ничего не понимала. Кто мог убить Пашку в ее квартире, ее кухонным ножом? Конечно, только она. Если даже сама Анна не находила более подходящей кандидатуры в подозреваемые, то что говорить о милиции? Но ведь Аня не убивала этого мерзавца, хотя сегодня она так была зла на Пашку, что просто пришибить его хотелось!..
Авторы: Александрова Наталья Николаевна
две немолодые дамы вполголоса по-английски выясняли отношения, да за другим столиком, в самой глубине помещения, пожилой представительный, судя по всему, немец негромко разговаривал с парочкой русских, в ком нетрудно было узнать Валерия Васильевича Пересвета и девицу, которую мы застали накануне в чрезвычайно пикантном виде в компании никчемного Елениного мужа.
На этот раз девица была одета и выглядела несколько пристойнее, чем при нашей последней встрече. Зато Валерий Васильевич имел совершенно жалкий вид. Лицо его покрывали красные пятна, губы тряслись, и казалось, что этот солидный деловой человек сейчас разрыдается. Немец сказал ему что-то, по-прежнему негромко, и Пересвет вскочил, с грохотом опрокинув стул, и, не разбирая дороги, двинулся к дверям бара. Неудивительно, что наши траектории при этом пересеклись.
Елена Вячеславовна налетела на Пересвета, извинилась перед ним и чуть заметно прикоснулась рукой к его пиджаку. Валерий Васильевич был настолько подавлен, что только пробурчал в ответ что-то нечленораздельно. Я столкнулась с девицей, подручной Пересвета, и с невинным выражением лица осведомилась у нее:
— Девушка, простите, это не вы трусики потеряли? Девица взглянула на меня удивленно, но в следующий миг она меня узнала и ускорила шаг.
А когда Пересвет подошел к выходу из бара, навстречу ему вошли двое мужчин — хорошо знакомые мне два капитана, Быков и Овечкин.
— Гражданин Пересвет? — вежливо осведомился капитан Овечкин.
— Да, что еще? — проворчал Валерий Васильевич.
И тут Быков в свойственной ему грубой манере набросился на Пересвета и заломил его руки за спину.
— В чем дело? — завопил тот полузадушенным голосом.
— Слава, не перегибай! — поморщился Овечкин и помахал перед носом Пересвета какой-то бумагой: — Ознакомьтесь, это ордер на ваш обыск!
— По какому праву? По какому поводу? С какой стати? — надрывался Пересвет. — Вы что же — прямо здесь будете меня обыскивать?
— Нет, конечно, — ответил вежливый Овечкин, — да это и не понадобится! — И он с торжествующим видом вытащил у Пересвета из кармана небольшой блестящий предмет.
— Что это? — произнес капитан, разглядывая золотую вещицу. — По-моему, золотой медальон! А что на нем за надпись, интересно? — Он приблизил медальон к глазам и с выражением прочитал: — Федор Алексеевич Скавронский! Ах, как интересно! Как же попал к вам этот медальончик? Не из квартиры ли убитой вами Лидии Андреевны Скавронской?
— Я первый раз вижу этот медальон! — истерично завопил Валерий Васильевич, на глазах багровея, как переспелый помидор. — Вы мне его сами подсунули!
— Что? — заревел взбешенный Быков. — Он меня оскорбляет при исполнении!
— Слава, не перегибай! — успокоил его Овечкин. — Гражданин Пересвет не хотел тебя оскорбить. Он волнуется. Его можно понять. Ведь его сейчас арестуют. Гражданин Пересвет, вы арестованы по обвинению в убийстве Лидии Андреевны Скавронской!
Валерий Васильевич побледнел, как белокочанная капуста, и под руки с двумя капитанами покинул гостиницу.
С интересом наблюдая за этой захватывающей сценой, я как-то совсем упустила из виду белокурую девицу, ассистентку Пересвета. Когда же я вспомнила о ней, девицы и след простыл. Это у нее явно было в крови — умение тихо и незаметно исчезать в решающий момент.
Насладившись сценой ареста Пересвета, мы решительно двинулись к столику респектабельного немца.
— Шпрехен зи дойч? — решительно обратилась я к нему, выдав за один раз все свои скудные познания в немецком языке.
— Естественно, — усмехнулся немец, — но я и по-русски тоже немножко говорю.
Это было не совсем точно — говорил он по-русски отлично, безо всякого акцента.
— В чем дело? — спросил он, окинув нашу троицу осторожным взглядом, — я могу вам быть чем-то полезен?
— Я
—
Елена Вячеславовна Подберезкина, — решительно начала Елена, — племянница недавно скончавшейся Лидии Андреевны Скавронской.
И она выложила на стол свой паспорт и еще разные бумаги — в частности, завещание своей тети, где было черным по белому — точнее, фиолетовым по желтоватому — написано, что Лидия Андреевна Скавронская завещает все свое имущество племяннице, Подберезкиной Елене Вячеславовне.
Немец надел очки и внимательно ознакомился со всеми документами. Затем он поднял на Елену глаза и по-прежнему осторожно спросил:
— И вы, Елена Вячеславовна, хотите мне что-то сообщить?
— Я хочу вам назвать одно имя, — решительно заявила она, — Элеонора Дузе.
— Была такая актриса, — с улыбкой проговорил немец.
— И не только актриса, — Елена Вячеславовна, не дожидаясь
