Анна сидела, тупо уставившись на труп. Она совершенно ничего не понимала. Кто мог убить Пашку в ее квартире, ее кухонным ножом? Конечно, только она. Если даже сама Анна не находила более подходящей кандидатуры в подозреваемые, то что говорить о милиции? Но ведь Аня не убивала этого мерзавца, хотя сегодня она так была зла на Пашку, что просто пришибить его хотелось!..
Авторы: Александрова Наталья Николаевна
приглашения, села за столик напротив немца, — еще была такая собака, сенбернар. Сука Элеонора Дузе. Эта собака спасла жизнь моего двоюродного прадеда Ивана Скавронского, когда он был ребенком… Вытащила его из воды. Поэтому в семье называли ее ангелом-хранителем…
Немец смотрел на Елену Вячеславовну с доброжелательной улыбкой и как будто еще чего-то ждал.
И тогда я, повинуясь неосознанному внутреннему порыву, положила на стол, поверх документов Елены Вячеславовны, то, что накануне, повинуясь такому же неосознанному порыву, прихватила в квартире покойной старушки Скавронской.
Изящно гравированный диплом Императорского общества собаководов. Диплом суки Элеоноры Дузе.
Я положила этот диплом поверх остальных документов, как кладут козырную карту поверх простых, и, как положено козырю, собачий диплом сыграл.
Немец улыбнулся еще шире и сказал, немного привстав, как бы приветствуя свою клиентку:
— Это именно то, чего я ожидал. Предъявив этот диплом, вы подтвердили свои права.
— Права на что? — стараясь не показывать свое волнение, спросила Елена Вячеславовна.
Немец откинулся на спинку стула и начал:
— Простите, что я только сейчас представляюсь вам. Меня зовут Дитер Гейнце, я сотрудник швейцарской адвокатской конторы «Блюменталь и Блюменталь». Эта контора расположена в Берне и уже свыше ста пятидесяти лет известна в Швейцарии и во всей Европе своей безупречной и весьма успешной деятельностью. Приблизительно девяносто лет назад в контору «Блюменталь и Блюменталь» обратился русский промышленник Федор Алексеевич Скавронский. Господин Скавронский считал, что Россия в то время находилась на грани серьезного политического кризиса, и хотел в связи с этим хранить часть своего капитала в Швейцарии. Время показало, что господин Скавронский был прав. Он оставил Блюменталям распоряжение управлять своим вкладом и передать его впоследствии тому из своих родственников, кто предъявит в качестве пароля диплом Императорского общества собаководов на имя суки сенбернара Элеоноры Дузе, поскольку эта собака сыграла важную роль в истории семейства Скавронских. Блюментали весьма успешно управляли вкладом, и к настоящему времени он значительно возрос…
— Насколько он возрос? — в волнении осведомилась Елена Вячеславовна.
Господин Гейнце вопросительно взглянул на нас с Вадимом.
— Это мои друзья, — успокоила его Елена, — они очень помогли мне, и вы можете при них все говорить…
— Хорошо, — Гейнце кивнул, — я не могу сейчас точно назвать общую сумму всех акций и ценных бумаг, но думаю, не ошибусь, если скажу, что приблизительно сумма активов вашего вклада на сегодня не меньше двадцати миллионов долларов.
Елена Вячеславовна ахнула, но я с удовлетворением отметила, что за сердце она не схватилась, и Вадим воздержался от своей обязательной фразы: «Только не волнуйтесь!»
Швейцарец доброжелательно кивнул и продолжил:
— Несколько дней назад в офисе конторы «Блюменталь и Блюменталь» получили факс, отправленный из Санкт-Петербурга. По факсу были переданы копии некоторых документов, составленных покойным господином Скавронским и адвокатской конторой, а также письмо некоего господина Пересвета, который извещал контору о том, что намеревается вступить в права владения упомянутым вкладом. Владельцы конторы направили меня сюда, в Санкт-Петербург, для того, чтобы на месте ознакомиться с правами господина Пересвета и принять решение от лица фирмы. Выбор пал именно на меня, — скромно пояснил господин Гейнце, — поскольку я в какой-то мере владею русским языком…
— Не скромничайте, — вставила я, — вы говорите по-русски прекрасно.
Швейцарец слегка зарделся от моего комплимента, но, поскольку мой статус был не вполне определен и я, во всяком случае, не являлась клиентом фирмы «Блюменталь и Блюменталь», он не повернул головы в мою сторону и продолжил, обращаясь исключительно к Елене Вячеславовне.
— Прибыв в Санкт-Петербург, я связался с господином Пересветом и назначил ему встречу для того, чтобы ознакомиться с его полномочиями. Господин Пересвет пришел сегодня на эту встречу в сопровождении… м-м-м… дамы.
Швейцарец чуть помолчал и продолжил:
— Господин Пересвет предъявил мне оригиналы тех документов, которые прежде были присланы в Берн по факсу. Я уведомил его, что эти документы ничего не значат без пароля, и тогда господин Пересвет назвал мне почему-то фамилию Бонасье, — Гейнце слегка поднял брови, продемонстрировав нам вежливое удивление, — точнее, даже не сам господин Пересвет, а сопровождавшая его дама. И еще она рассказала странную историю
