Кожа

боль Малдера не становилась меньше. Пожалуй, именно в этом таинственном похищении крылась причина непреодолимой, почти патологической тяги работника ФБР ко всему загадочному и труднообъяснимому. Страдания Эмили только укрепили его решимость открыть тайну страшного поступка ее отца — и, возможно, даже найти ему оправдание.
— Отец… всегда был таким добрым человеком, — обронила Эмили, завороженная сочувствующим взглядом Малдера. — Он жил своей работой и вечно копался в пыльных книжках. С ним никогда не случалось ничего… двусмысленного. Он никогда не сердился по пустякам. никогда не жаловался. Даже когда умерла мама.
— Миссис Кайсдейл, — осторожно перебила Скалли. — Скажите, ваш отец страдал какими-нибудь заболеваниями, о которых не упомянуто в карточке? Например, вирусными. Не обязательно за последний год, может быть, раньше.
— Ничего особенного не могу припомнить. — пожала плечами Эмили. — Простудился раза два в этом году. Еще пневмония — два года назад. Пожалуй, все. Ах да, аппендикс вырезали. Но это совсем давно.
— А аллергия на что-нибудь?
Скалли двигалась на ощупь, но это был единственный способ получить фактический материал для анализа. Если Стэнтон аллергик. можно будет достаточно уверенно прорабатывать версию с солумедолом.
— Мне об этом ничего не известно, — беспомощно развела руками Эмили. — Доктор Бернстайн задавал мне тот же вопрос, когда отцу хотели влить какое-то лекарство.
— Стероиды, — подсказала Скалли, кивая Малдеру.
— Вот-вот, точно, стероиды! — подтвердила Эмили. — Когда у папы было воспаление легких, ему тоже прописали стероиды и никаких проблем не возникло. Доктор Бернстайн сказал, что и в этот раз проблем не будет.
Скалли откинулась на спинку стула. Она слышала, как Малдер постукивает ботинком по кафельному полу. Ей было понятно, что это означает, — версия с солумедолом стала менее вероятной. Хотя не отпадала полностью. Аллергия может проявиться в любом возрасте. Известны случаи, когда пожилые люди, никогда не страдавшие непереносимостью чего-либо, внезапно умирали от укуса пчелы, пригоршни арахиса или ожога медузы. А большая доза сильнодействующего лекарства — это не горстка арахиса.
Тем временем слово взял Малдер.
— Когда вы впервые увидели отца здесь, в клинике, вам не показалось странным его поведение или то, как он выглядел?
Эмили снова пожала плечами.
— У него на ноге был кошмарный ожог. Он то приходил в себя, то терял сознание. Но ничего странного в его поведении я не заметила.
— А после операции?
— После операции я его не видела. Я как раз распустила детей по домам и ехала сюда. когда по радио передали, что он… Я не поверила. И до сих пор не верю.
— Миссис Кайсдейл, — вкрадчиво произнесла Скалли, — в вашей семье никто не страдал психическими заболеваниями? Может быть, в предыдущих поколениях?
Эмили как-то сразу съежилась. Она словно только сейчас осознала, что перед ней — агенты ФБР.
— Нет, — сухо сказала она. — Мне об этом ничего не известно.
Скалли почувствовала, что в разговоре нужно сделать паузу и обдумать дальнейшие шаги. Из последнего ответа явствовало, что Эмили готова помогать расследованию лишь до определенной степени. Для нее отец был не преступником, а всего лишь жертвой.
Между тем он совершил ужасное преступление. И Скалли с Малдером пытались понять причину внезапного приступа бешенства не как врачи, которым предстоит лечить несчастного пациента, а как служители закона, которые Должны разобраться в логике действий правонарушителя, задержать его и определить меру его ответственности. И пока именно Перри Стэнтон представлялся единственным виновником страшной гибели Терри Нестор.
— Миссис Кайсдейл, — на этот раз Скалли заговорила гораздо тверже, — как вы думаете, где сейчас скрывается ваш отец? Возможно, вам известны какие-то места, о которых полиция не догадывается?
Эмили била мелкая дрожь. Она вцепилась в чашку мертвой хваткой — так утопающий хватается за обломок судна. Наконец, с трудом сдерживая слезы, женщина сказала:
— Они обшарили все. Квартиру, кабинет дома его друзей. Облазили все закоулки университета. Даже на кладбище заглянули. Поймите хоть вы — я не знаю, где его найти! Потому что убийца Терри Нестор — это… не отец. Это hi тот Перри Стэнтон, которого я знала.
Скалли опустила глаза. Допрашивать Эмилг ей было ничуть не легче, чем Малдеру. Она не понаслышке знала, что значит потерять близкого человека. Вспоминая погибшую сестру и умершего отца, Скалли не осмеливалась осуждать свидетельницу за нежелание