Кожа

не распространится.
— Вот, полюбуйся, — призвал Малдер на помощь напарницу. — Эти ребята собираются выкрасть у нас тело.
Скалли вопросительно посмотрела на инспектора. Тот пожал плечами.
— Наше руководство в Атланте говорило с вашим руководством в Вашингтоне. Они решили, что вскрытие должно проходить в нашей специальной лаборатории, откуда не выскользнет ни один микроб. Ближайшая лаборатория в Хобокене. Как только будут получены результаты, мы сообщим вам подробности. А пока нужно разобраться, что творится в Нью-Йорке. Энцифалитная летаргия — заболевание редкое, и Боже нас упаси от эпидемии.
Закончив свой монолог, инспектор развернулся на каблуках и зашагал по коридору. Его помощники, словно пара телохранителей, пристроились чуть позади. В конце коридора на несколько мгновений появились санитары, везущие закрытые носилки, затем вся процессия исчезла за двойными дверями. Малдер хотел броситься следом, но Скалли удержала его.
— Все равно ты их не переубедишь. К тому же инспектор прав — наше расследование, с официальной точки зрения, закончено. Преступник, так сказать, задержан.
Малдер брезгливо скривил губы.
— Они сообщат нам подробности! Каково, а? Это наше дело, а не их.
— У нас нет выбора, Малдер.
— То есть, придется заткнуться и отвалить? Скалли помолчала. Такой вариант ей не нравится. Но пытаться мешать вирусологам было бы глyпo.
— По крайней мере у нас есть некоторые Данные, — сказала она, потрясая распечатками. — Такой энцифалограммы я в жизни не видела. Посмотри вот на эти полипы вокруг гипоталамуса!
Малдер, прищурившись, посмотрел на изображение, но ничего особенного не увидел. Хорошо, если Скалли знает, о чем говорит.
— Возможно, эти полипы связаны с избытком допамина. Если так, то налицо дисфункция гипоталамуса, и психические припадки вполне объяснимы.
— Допамин? Это какой-то нейротрансмиттер, если не ошибаюсь. Вещество, которое переносит информацию от мозга к периферийным нервам.
— Совершенно верно. Пока нет результатов вскрытия, надо бросить эти снимки по закрытым медицинским сайтам. Может, кто-то встречался с чем-то подобным.
Малдер мрачно посмотрел на двойные двери, за которыми исчезли носилки с телом.
— Скалли, сколько раз мы сталкивались в работе с инфекциологами?
— Раз шесть, по-моему. А что?
— У меня складывается впечатление, что кто-то очень хочет помешать нам выяснить все обстоятельства этого дела.
Опять он за свое! Скалли собрала в кулак всю свою волю, чтобы не возвести глаза к небу и не завыть.
— Малдер, если ты забыл, напоминаю — это я вызвала инфекциологов. И диагноз «энцифалитная летаргия» тоже предположила я.
— И продолжаешь на нем настаивать?
— Теперь я уже ни на чем не настаиваю. Поэтому и хочу посоветоваться с коллегами через Интернет.
Десять минут спустя Скалли и Малдер сидели перед компьютером в углу маленького административного офиса, расположенного как раз над патологоанатомическим отделением. Офис они взяли в аренду — проще говоря, временно выселили отсюда менеджера по кадрам, показав ему уголки своих рабочих удостоверений. В помещении не было ничего лишнего: несколько стульев, стол и Ай-би-эмовская рабочая станция, словом, окно в киберпространство.
Компьютер, гудя и потрескивая, привел в действие модем, и через минуту на мониторе появилось окно доступа в федеральную базу медицинских данных, расположенную в Вашингтоне. В глазах Скалли отплясывали азартный танец голубые блики дисплея; быстро орудуя мышью, она пробиралась сквозь поисковый лабиринт, пока на экране не высветилось нужное меню. Тогда Малдер зарядил распечатки энцефалограммы в сканер. Через несколько минут электроника переберет миллионы файлов и найдет аналогичное изображение. При условии, что таковое вообще существует.
— Я включила в условия поиска любые типы исследования, — сказала Скалли. — Даже рентгеновские снимки. Система Медлайн напрямую связана со всеми клиниками страны и большинством крупных больниц мира. Если где-нибудь когда-нибудь видели что-то…
Она осеклась — система открыла файл.
— Есть один! — воскликнул Малдер. — И какой: Центральная клиника Нью-Йорка, 1984 год!
Скалли, затаив дыхание, перешла к следующему параграфу и едва не вскрикнула от изумления. Картина на ее распечатке в точности соответствовала данным церебрального сканирования двух заключенных тюрьмы Райкерз Айленд, сделанного незадолго перед смертью. Согласно информации банка данных,