Кожа

странно. Ни одна больница Нью-Йорка «пыль» пока не использует. Хотя возможно, она просыпалась из какой-нибудь машины, которая курсирует между опытными клиниками. Наш ожоговый центр расположен в двадцати милях отсюда, исследовательская лаборатория — в Хобокене, Нью-Джерси. Я проверю, осуществлялась ли в эти дни перевозка «пыли». Может быть, наши сотрудники нарушили условия транспортировки.
Скалли, судя по всему, осталась удовлетворена объяснением. Но Малдер не собирался так легко отступаться от Кайла.
— А как вы смотрите на другое объяснение? возможно, следы «пыли» оставил после себя человек, которому недавно произвели трансплантацию?
Кайл чуть заметно вздрогнул, потом расширил глаза и коротко засмеялся.
— Нет, это объяснение крайне невероятное. Почему? Потому что «пыль» применяется только в случаях массированной пересадки. Такие пациенты практически нетранспортабельны, и уж никак не могут самостоятельно разгуливать за пределами клиник.
Малдер был несколько удивлен таким категоричным ответом. Почему не предположить, что в одной из ожоговых клиник пациента решили перевезти, несмотря на риск? Врачи довольно часто вынуждены брать на себя подобную ответственность.
— Вы позволите нам ознакомиться с документацией, касающейся «пыли»? Хотелось бы узнать конкретнее, каковы предписания по ее использованию…
— Прошу прощения, — перебил Кайл, поднимаясь из кресла. Он по-прежнему улыбался, но в его глазах появился стальной отблеск. — Этот вопрос я вынужден вынести на обсуждение Совета. Поймите правильно — я не бюрократ, но конкуренция в нашем бизнесе обострилась как никогда. Без официального решения я не могу дать вам доступ к закрытой информации.
Кайл не произнес слова «ордер на обыск», но было понятно, что без этого не обойтись. Вопрос был в другом. Какова причина столь резкой реакции — служебное рвение или желание что-то скрыть?
Скалли встала первой, Малдер, с неохотой — вслед за ней. Когда Кайл подошел, чтобы проводить агентов до дверей, Малдер вновь обратил внимание, какими внушительными габаритами, несмотря на относительно небольшой рост, обладает директор по науке. Плюс осанка и выправка.
— И последнее, — сказал Малдер, подняв ладонь. — Простите мое любопытство, но… Вы, случайно, не были военным?
Скалли удивленно уставилась на него, но Кайл почему-то принял вопрос как должное.
— Двенадцать лет, — с оттенком гордости ответил он. — Во Вьетнаме дослужился до майора. Там я и встретил Эмайла Палладина. Служил под его началом в Алькате. Именно тогда я познакомился с азами трансплантации. Впервые по-настоящему понял, какой важный орган — человеческая кожа, и как легко ее разрушить.
В его глазах блеснул фанатичный огонек. «Да, — подумал Малдер, — такой человек не пожалеет жизни, чтобы сберечь секреты фирмы °т мнимых или реальных шпионов».
— Сожалею, но больше ничем не могу вам помочь, — заявил Кайл, прикладывая ладонь к панели. — Мистер Бакстер проводит вас до машины. Если у меня появится какая-либо интересующая вас информация, я с вами свяжусь.
Дверь, тихо зашипев, отгородила их от кабинета. Молодой человек, по-прежнему излучая оптимизм и доброжелательность, повел их к выходу из лабиринта коридоров…
Только когда агенты уединились в салоне «Шевроле», Малдер счел возможным высказать свои соображения.
— Кайл что-то знает, — уверенно заявил он. — И о красном порошке, и об опытах Палладина. Знает гораздо больше, чем говорит. Нужно копать.
Скалли задумчиво посмотрела на дорогу.
— Копать, конечно, можно, но докопаться будет нелегко. Эмайл Палладии давно умер. Кайл настаивает, что он унес все свои секреты в могилу.
— Не вижу смысла верить ему на слово. Ну а красный порошок? А Джон Доу?
— По-моему, все сказанное Кайлом звучало достаточно убедительно. Порошок мог высыпаться из машины при перевозке. А версия с Джоном Доу еще не доказана.
Малдер повернул ключ зажигания.
— «Фиброул» замешан в этом деле. Человек умеет врать, а компьютерный томограф — нет. Стэнтон, по сути дела, тоже жертва экспериментов Палладина. Если Кайл не может — или скорее не хочет — внести ясность, придется поискать кого-то другого.
Скалли не возражала. Когда «Шевроле» миновал контрольно-пропускной пункт, ее мысли обрели словесную форму:
— Эндрю Палладии. Тихий отшельник. Возможно, именно он — последний человек, с которым говорил основатель «Фиброул Интернэшнл».
Малдер кивнул, наблюдая, как постепенно уменьшаются в зеркале .заднего вида невзрачные сооружения