Кожа

отсутствует.
— Кошмар! А что такое моторная кора?
— Часть мозга, отвечающая за моторные функции и безусловные рефлексы. Амигдала — за мыслительные процессы и личностную идентификацию. Если в папке — подлинные снимки, значит, томографию делали фактически живым автоматам.
— Гумороботам, — поправил Малдер. Странно, но Скалли приняла уточнение как должное. — Я видел их. Они не понимают, что делают, но все движения близки к совершенству. И определенная мозговая активность присутствует. Правда, строго определенная — чтобы исполнять команды. Как только им перестанут вливать ингибитор, получится целая компания Перри Стэнтонов.
Скалли быстро поймала его мысль.
— Ты хочешь сказать, что он стал гумороботом случайно. Ему по неведению не вводили ингибитор, и никому, естественно, не пришло в голову проверять уровень выработки допамина. А потом было уже поздно.
— Именно! — воскликнул Малдер.
Скалли задумалась, разглядывая распечатки.
— Послушай, Малдер. Если верить всем этим бумагам, получается, что Джона Доу доставили сюда, в Алькат, четверть века назад. Обожженным до неузнаваемости. И превратили в гуморобота вместе с остальными ранеными.
— Я понимаю, что это звучит неправдоподобно. Но со мной едва не произошло то же самое. Причем наши тридцать солдат только малая часть.
Он протянул Скалли полный список. Она перевернула несколько страниц и потрясенно воззрилась на Малдера.
— Не может быть! Для того чтобы содержать и лечить столько пациентов, понадобился бы огромный исследовательский центр. Финансировать такой немыслимый проект — и ради чего?! Ради чего создавать две тысячи безмозглых гумороботов?
— Помоги мне, пожалуйста, встать… Спасибо. Видишь ли, я думаю, гумороботы — это не финальный продукт. Они — прототип чего-то гораздо более совершенного. Палладии достиг потрясающих результатов. Или почти достиг.
Скалли вздохнула. Опять он обходится без доказательств! Как будто уже проведена проверка подлинности документов и человек со стальным глазами назвался Эмайлом Палладином.
— Значит, ты уверен, что он изобрел искусственную кожу?
Малдер помолчал. У него почти выстроилась теория, но он не торопился делиться ею с недоверчивой напарницей.
— Это не искусственная кожа, — произнес он наконец, — а краденая. Содранная с другого живого существа.
— Что ты имеешь в виду?
— Помнишь, Троубридж рассказывал, что Палладии живо интересовался тайской мифологией? Я думаю, еще до приезда в Алькат он знал о Пожирателе кожи. Палладии облазил окрестные горы и нашел его! Вспомни: кожа чудовища — источник его могущества. А теперь она стала источником могущества Палладина.
Скалли посмотрела на мониторы. Эпидермальные клетки по-прежнему скакали в бешеной пляске.
— Она искусственная, Малдер. Сложная биохимическая структура взаимодействует с кровеносной системой и по сосудам постепенно проникает в контролирующие зоны головного мозга. Совершенный материал, практически неуязвимый для внешних воздействий — за исключением электрического. Ток проникает сквозь него напрямую, бьет прямо по периферийным нервам, и в результате — рефлекторная остановка сердца.
Малдер поднял бровь. Еще не так давно Скалли отрицала связь между гибелью Джона Доу и Стэнтона — теперь она ее признала.
— Я тоже видела гуморобота, — пояснила Скалли. — Он вошел ко мне в номер. Наверное, хотел убить. Но погиб сам. В руках у него был шприц, я оборонялась лампой, и игла попала в патрон.
Малдер кивнул. Теперь все ясно. Люди, встретившиеся с гумороботами лицом к лицу, быстро находят общий язык.
— Но если гумороботы только начало, то какова же следующая стадия? — спросила Скалли задумчиво.
— Понятия не имею! Но мы должны это установить. Если Палладии экспериментировал над двумя тысячами солдат, значит, где-то поблизости действительно есть огромная исследовательская база. Пора нарушить его покой.
Скалли промолчала, но на сей раз ее молчание было знаком согласия. Она пойдет с ним в горы. Но каждый все-таки будет искать свое: она — подпольный медицинский центр, он — воплощенную легенду.

Скалли и Малдер осторожно ступали по тропе, которую просекали длинными мачете три худосочных тайца. Рядом шел юный монах и указывал дорогу. Удивительное дело — тайцы продирались сквозь джунгли вот уже семь часов, но ни один не подавал признаков усталости. Уже час прошел с тех пор, как оранжевое небо начало сереть, а они упрямо двигались вперед, горя желанием