Кожа

они скрывают от глаз содержимое капсул? Скалли аккуратно расстегнула ближайший замок — ив ужасе отпрянула.
— Бог мой…
Человек, лежащий на носилках, больше напоминал обугленную головешку, чем живое существо. В верхней части туловища сгорела не только кожа — многие мускулы были прожжены
до костей, тут и там пульсировали оголенные вены и артерии, вместо глаз зияли черные впадины, а в широко разинутом рте не осталось ни единого зуба.
Но этот наводящий ужас остаток человека все-таки жив! Грудь вздымалась и опадала, кровь бежала по сосудам. Жив? Можно ли назвать это жизнью? Легкие работают, кровеносная система функционирует. А мозг? Более чем сомнительно.
— Этот выглядит не лучше, — пробормотал Малдер, открывая следующий чехол.
Одну за другой они осмотрели все герметичные капсулы. Двадцать пять живых мертвецов.
— Только двадцать пять, — произнес Малдер. — Остальных куда-то переместили. Куда? Мало ли…
— Еще неизвестно, из тех ли двух тысяч эти двадцать пять, — резонно заметила Скалли, — Ни зубов, ни отпечатков пальцев. Как их опознать?
— Да, об этом здесь позаботились, — кивнул Малдер. — Но ясно и так: они все — подопытные кролики Палладина. Может быть, последние из несовершенных. Остальные ждут где-нибудь следующей фазы эксперимента.
Он пошел вдоль стены огромного зала, Скалли — за ним. Все эти предположения не укладывались в голове. Вообразить, что гуморобот, ввалившийся в ее комнату, был когда-то таким же, живущим за счет интенсивной работы приборов?.. Немыслимо! То, что произошло со Стэнтоном, вполне понятно и допустимо — нарушение баланса гормонов, неконтролируемый нервный припадок. Но здесь речь идет о другом. О воскрешении из мертвых!
— Нет, — покачала она головой. — Такие раны нельзя вылечить. Врачи — не боги.
Внезапно Малдер схватил ее за руку и притянул к стене. Скалли едва не упала и прижалась к нему, затаив дыхание. Малдер показывал вперед, на двойные металлические двери с круглым смотровым окошком. В соседнем помещении горел яркий свет, и по стеклу бегали неясные тени.
— Это здесь! — произнес Малдер одними губами.
У дверей возвышались два автоклава — паровых стерилизатора, каждый величиной с большой одежный шкаф. Один из них был открыт, цифровой дисплей светился красным цветом — это означало, что прибор установлен на автоматический режим и готов к операции. Другой был задраен, и сквозь запотевшее стекло виднелись кюветы со шприцами и медицинским инструментом.
Скалли пригнулась, чтобы заглянуть в смотровое окошко, не подходя к дверям.
— Кажется, там что-то вроде анатомического театра, — сказала она.
— Театр — самое подходящее слово, — кивнул Малдер. — А еще точнее — телестудия. Видишь, камеры наготове.
Действительно, вокруг операционного стола на штативах стояло несколько цифровых телевизионных камер. Высокий, худой человек в хирургической маске говорил что-то, повернувшись к одной из них. Другой человек — ниже ростом, кряжистый, тоже в хирургической одежде — стоял у стола, держа перед собой открытую холодильную камеру.
— Джулиан Кайл, — узнала Скалли, щелкнув затвором «Смит-Вессона». Они обязательно разберутся, что там за операция происходит, но для начала арестуют этих двоих. — А для чего камеры?
— Прямая линия спутниковой телесвязи, — отозвался Малдер, поудобнее перехватывая автомат. — Они говорили об этом, когда я почти потерял сознание. Демонстрируют кому-то всю процедуру, видимо, своим потенциальным клиентам.
— И что клиенты? Думаешь, будут заказывать гумороботов?
«Кому они могут понадобиться? — подумала она. — Отряд тренированных солдат и отряд сомнамбул с выключенными мозгами — что лучше? Мне хватило одного такого, чтобы все понять. Сколько может стоить отряд таких „воинов“? Вряд ли покроются расходы на содержание такого исследовательского центра, даже за один месяц.
— Я же тебе говорил: гумороботы — только начало, — напомнил Малдер. — А продолжение
сейчас снимают камеры вот в этой операционной.
Он уже не шептал — слова вырывались с гневным шипением. Скалли понимала его: увидев изуродованных, истязаемых солдат, вспомнив труп медсестры, искаженное страданием лицо Стэнтона, трудно остаться объективным арбитром.
Словно по команде оба агента двинулись к дверям. Через несколько секунд все будет закончено.

Желтое лицо Куо Тьена стало белым как мел, когда он увидел двух фэбэеровцев, выходящих из-за автоклава с оружием наперевес.