Кожное лекарство

выстрелами, чтобы обе стороны знали, что противник не сбежал.
А побег был именно тем, над чем размышлял Каллистер.
Особенно когда дюжина всадников хлынула вниз по улице, и едущий впереди размахивал белым флагом, привязанным к стволу винтовки. В них никто не стрелял.
Мормоны потребовали, чтобы вновь прибывшие назвали себя, однако незнакомцы лишь продолжали махать флагом и улыбаться, не слезая с лошадей.
— Не нравится мне это, — пробормотал Уиндоус.
Каллистер был с ним солидарен. Во всем этом было что-то очень неправильное. И откуда в воздухе появился этот горячий газообразный запах, похожий на запах прогорклого мяса?
Семь или восемь всадников рысью направились к позициям мормонов. Остальные во главе с человеком с белым флагом поскакали к укреплению линчевателей.
Мужчина с белым флагом спешился и произнёс:
— Я не вооружён.
Уиндоус велел ему держаться на расстоянии, но мужчина подошёл прямо к нему и… странная штука, на полпути с ним что-то начало происходить; он начал странно двигаться, и от него донёсся очень странный запах.
Каллистер резко втянул в себя прохладный воздух.
Ибо он видел бледный лунный свет, отражающийся от голой кости, как будто у человека с левой стороны не было лица. И то, что он увидел, подтвердило его предположение: гротескный, нечеловеческий череп, связанный грубыми лоскутами мышц.
— Добрый вечер, — произнёс мужчина, и его голос больше напоминал звериный, нежели человеческий. — Меня зовут Кобб. И у меня к вам дело…
— 19-
Через час после откровения Фримена и найденного в банке сердца Кейб снова оказался в салуне «Винодел», нуждаясь в выпивке. Он поставил на стол две бутылки виски и столько же пива, обдумывая все произошедшее. Он думал о Диркере, который теперь мог стать его другом (это была самая сумасшедшая вещь из всего), о Фримене и, конечно же, о Дженис Диркер. Мысли о ней беспрестанно крутились в его голове.
Но во всей этой суматохе он кое-что забыл.
Он совсем забыл, что именно здесь всего несколько дней назад прикончил Вирджила Клея. Его мозг был просто переполнен всем остальным. Поэтому, когда открылась дверь, и в бар ворвался порыв влажного ветра, последнее, о чем он думал, был Элайджа Клей.
Кейб даже не повернулся.
Может быть, если бы он это сделал, то увидел бы людей, поспешно убирающихся с пути великана с седой бородой и в бизоньей шкуре.
Однако Кейб сидел, привалившись к стене и погрузившись в себя, и в этот момент лезвие ножа вонзилось в стену в десяти сантиметрах от кончика его носа.
Кейб выронил свой бокал и резко обернулся, его рука потянулась к висящему на бедре револьверу. Он почти дотянулся до него, но один взгляд на человека, вошедшего в бар, заставил его замереть на месте.
Кейб сидел и не шевелился.
Он сразу понял, кто это такой; на территории Юты не могло быть двух мужчин, подходящих под это описание. У Кейба в голове билась одна единственная мысль: «Иисус и Мария, вы только гляньте на его размеры…»
Мужчина был выше двух метров сантиметров на десять. Он был бородат, свиреп и огромен, как человек, который сражается с медведями, чтобы заработать себе на жизнь. В руке он держал двустволку, а грудь его была обвешана патронташами. Множеством патронташей. А учитывая, сколько револьверов и пистолетов висело у него на поясе, эти патроны не оказались бы лишними. А это было необходимо, если учесть все пистолеты, висевшие на самодельных поясах у него на поясе. У Клея-старшего было больше огневой мощи, чем у большинства кавалерийских взводов. И это даже не принимая во внимание топоры и ножи для освежевания туш.
Как мудро говорили люди в Уиспер-лейк: когда на улице появляется Элайджа Клей, даже сам Дьявол мудро переходит на другую сторону улицы.
Кейб схватился за рукоять ножа в стене — бизонья шкура с восьмидюймовым лезвием — и попытался вытащить его из стены. Ему пришлось схватиться обеими руками.
— Извините меня, пожалуйста, — сказал великан, расшвыривая людей в сторону, как будто они были набиты соломой. — Мои извинения, господа, мои извинения.
В нем была какая-то странная галантность и обаяние. Тех, кто не убирался с его пути, он отбрасывал в сторону, как надоедливых комаров. И некоторые из них были довольно крупными мужчинами. Мужчинами, которые летели по воздуху, как пёрышки.
Правая щека великана выпятилась, когда он провёл по ней изнутри языком. А затем он сплюнул коричневую слюну на игровой стол, запачкав разложенные карты.
— Меня зовут Элайджа Клей, — объявил он. — И я рад познакомиться с вами, всеми до единого.
Он подошел прямо к столу, стоящему в двух метрах от Кейба, и остановился.