Кожное лекарство

черепа, зияющую дыру полости носа и дысны и серыми, кривыми зубами.
Существо двинулось вперед крадущимся, ползучим движением, как извивающийся червь, при этом мяукая, как тонущий котенок.
Кейб и Диркер начали стрелять.
Летели пули и дробь, и воздух вдруг наполнился дымом и горьким запахом пороха. Они стреляли и стреляли, перезаряжали и снова стреляли. И не останавливался до тех пор, пока извивающаяся человеческая медуза не разлетелась на куски.
Затем они вышли из комнаты.
Закрыли за собой дверь.
В конце коридора, дрожа всем телом, Кейб швырнул фонарь о стену, и тот разбился вдребезги. Пламя лизнуло стены.
Выскочив на улицу, оба мужчины упали в снег, пытаясь отдышаться.
* * *
Десять минут спустя они стояли перед церковью.
Колокол уже давно прекратил звонить.
Они стояли у высоких кованых ворот, окружавших церковь и подходивших прямо к ступеням. Штыри были ржавые, высокие, смертельно острые и поднимались вверх, как копья.
— Что ж, Тайлер, — произнёс Диркер. — Полагаю, больше никого не осталось. Лишь ты и я.
— Давай покажем этим ублюдкам, на что способны разъяренный янки и сумасшедший южанин без роду, без племени, — усмехнулся Кейб.
Диркер рассмеялся. Ничего не мог с собой поделать. Смех просто рвался наружу из его груди, и вскоре по щекам у него уже текли слёзы, а Тайлер Кейб смеялся рядом, еле переводя дыхание.
— Не знал, что ты умеешь смеяться, — заметил Кейб.
Смех Диркера перешел в кашель. Он вытер рот тыльной стороной ладони.
— Конечно, умею, — выдавил он, — просто я обычно в этот момент один и смеюсь над самим собой.
Фраза шерифа вызвала у них новый взрыв смеха, и они стояли перед церковью, шатаясь, как пьяные, хлопая друг друга по спинам, пока все не стихло и не сменилось мрачным молчанием. Стих ветер. Осталась лишь вечность.
— Похоже, я опоздал на вечеринку, — произнёс голос за их спинами. — Следующий раз не забудете пригласить, а?
Из снежной завесы неспешным шагом вышел Элайджа Клей, держа в каждой руке по пистолету.
— А я-то думал, что остался последним.
— Не думал, что когда-либо буду рад тебя видеть, чёртов ублюдок, — усмехнулся Кейб.
— Следи за манерами, мальчик мой, — ухмыльнулся в ответ Клей. — Я пришёл, чтобы спасти твою задницу.
— Где остальные? — спросил Диркер.
Клей лишь покачал головой.
Затем они вместе поднялись по ступенькам. Двойные двери были заперты, но Клей ударил в них своим массивным плечом, и они распахнулись. Затем все трое двинулись вперед, двигаясь не спеша, с дробовиками в руках.
Скамьи.
Они увидели ряды скамей, многие из которых были разбиты в щепки. Алтарь был занят огромной полкой со скальпами. Да по самым скромным подсчётам, их было не менее пятидесяти.
Вокруг были аккуратно сложены груды черепов и костей. На кресте не было Иисуса, а вместо него было прибито мумифицированное тело. Диркер признал в нём Калеба Каллистера… по крайней мере, он так думал.
Но времени выяснять это не было, потому что из-за алтаря вышли Джеймс Ли Кобб и четверо его Охотников за шкурами. Они были вооружены винтовками, одеты в серые пыльники и находились где-то в трансформации между животными и людьми.
— Похоже, грядёт заварушка, — рассмеялся Кобб, и его резкий, отрывистый хохот разнёсся эхом под своды церкви.
Кейб внимательно посмотрел на создателя этого кошмара. Кожа на левой стороне лица просто отсутствовала, мышцы и кости были обнажены. Словно какой-то хирург прорезал скальпелем демаркационную линию по центру его лица, оставив правую сторону относительно невредимой — и отслоив левую до изначальной анатомии. Кобб напоминал собой анатомический препарат, который почему-то ходил и двигался.
— Чёрт, да он уродливее, чем дохлая белка в жаровне, — сплюнул Клей.
И в следующую секунду полетел свинец.
Кейб и остальные побросали дробовики и достали винтовки — «Эванс» Кейба, «Винчестер» Диркера и «Генри» Клея. Пули сновали вокруг них, как разъяренные осы, впиваясь в скамьи и разбрасывая повсюду щепки.
Троица выстрелила в ответ.
Но Охотники за шкурами были одержимы безумной, первобытной яростью. Они бежали от алтаря прямо под шквал пуль. Двое возглавлявших атаку на мгновение закружились, как марионетки, когда пули вонзились в них, пробивая дыры и разбрасывая кровь и мясо во все стороны.
Но Кобб продолжал стрелять; одна из пуль попала Клею в плечо, а другая прочертила рану на его голове, прихватив мочку уха.
Он упал, истекая кровью и стеная, но сумел выпрямиться и выстрелить Охотнику за шкурами в упор прямо в лицо. Пуля пробила тому нос, и череп позади нее раскололся, когда