Кожное лекарство

Так они оказались на территории Юты, привлеченные гористой местностью.
Сегодня их род потихоньку вымирал. Насколько знал Седобровый, поблизости жили лишь пару человек, и они очень не любили незнакомцев. Не один охотник и горняк убедились в этом на собственной шкуре.
Кейб спросил про Вирджила.
— Мудак, — ответил индеец. — Как ты и сказал. Кусок мусора в выгребной яме под названием Уиспер-лейк. Он считал себя самым метким стрелком после Дикого Билла[1]. Хотя назвать его «стрелком» язык не поворачивался. — Чёрт, — сплюнул индеец, — да назвать его человеком тоже язык не поворачивается!
Вирджил был любителем лёгкой наживы, членом сумасшедшего рода, который взращивал своих детей на насилии, ненависти и нетерпимости. Если нужно было подобрать к Вирждилу подходящий эпитет, «убийца» подходил как нельзя кстати. Или «проныра». Или «подлец».
Седобровый ещё раз подчеркнул, что Вирджил Клей был злобным и подлым убийцей с моралью и честью падальщика-аллигатора.
— Вот такой он человек. И знаешь что, Тайлер Кейб? Винить нужно не только его, но и его мать, которая дала жизнь такому отродью, и отца, который вырастил из него подобную мразь.
Кейб слушал, но, в конце концов, не выдержал. Он спросил Седобрового, не точил ли тот зуб на старину Вирджила Клея.
Старик вздохнул.
— Точил ли я зуб? — переспросил он. — Я индеец, Тайлер Кейб. Мы точим только ножи и томагавки, разве ты не знал?
Седобровый снова вздохнул.
— Однажды, около года назад, я и мой свояк Роберт Солнечная Птица — самый добрый, самый весёлый человек, которого я когда-либо встречал, да простит он меня за женитьбу на моей языкастой гадюке-сестрице! — шли по дороге из Фриско…
Они везли с собой повозку с брёвнами для пристроек в резервации. Они заплатили за них серьёзные деньги.
Мимо проезжали повозки с рудой, и никто не обращал внимания на двух индейцев, пока не появился одинокий всадник.
Вирджил Клей.
Вначале он показался вполне приятным: остановился около повозки Седобрового и спросил о погоде, утверждая, что только индейцы умеют точно предсказывать погоду. Солнечная Птица кивнул, соглашаясь с этим утверждением, поднял лицо к небу и пообещал, что всю следующую неделю сохранится сухая погода.
Клей поблагодарил индейцев и попросил спичку, чтобы поджечь сигару.
— Да, он казался тогда приятным человеком, — вздохнул Седобровый. — И только эти глаза… Крохотные, близко посаженные бусинки, в которых плескалось безумие…
Скорпион в человеческом обличии.
Клей поджёг сигару, затянулся, выхватил пистолет и застрелил Роберта. И прежде чем Седобровый успел стереть с лица брызги крови своего свояка, Клей сдёрнул его с повозки и бил рукоятью пистолета до тех пор, пока лицо индейца не отекло настолько, что он не мог открыть глаза.
— Так что ты прав, Тайлер Кейб… Наверно, мне стоит не забывать точить томагавк. Наверно, в глубине души я по-прежнему не даю ему затупиться.
Седобровый рассказал всё, что знал о Вирджиле Клее.
Ходили слухи, что он негласно властвовал над всеми индейскими территориями, продавал виски, убивал и грабил как краснокожих, так и белых везде — от Арканзаса до Канады.
Однажды его отдали под суд в Форт-Смит за что-то, связанное с кражей скота и подделкой клейм… Но оправдали и отпустили.
В Уиспер-лейк он крепко держался за сэра Тома Йена с тех пор, как последний появился в городе около месяца тому назад.
— Полагаю, остальное семейство не лучше? — хмыкнул Кейб.
— Хуже, — ответил Седобровый. — Намного хуже.
По словам индейца, единственным человеком, посмевшим перечить семье Клеев и оставшимся после этого в живых, был Джексон Диркер.
Шериф сразу же ясно дал понять Клеем: пока они соблюдают закон, он не вышвырнет их из города, но стоит кому-то из их вшивого семейства плюнуть на тротуар, и Диркер отправит отряд в их горное поселение и выжжет всё к чертям собачьим.
Да, осталось Клеев немного, но и один старик Элайджа Клей — отец Вирджила — стоил десятка. Он был вылитый сынок, но более крупный, более злой и более грубый. Возможно, он даже считал, что запекание младенцев на вертеле на лужайке перед домом — обычное времяпрепровождение для воскресного вечера.
— Всё настолько хреново, да?
— Да, тёмная сторона его велика, — кивнул старик. — И когда индейцы так говорят, это значит…
— Да, я знаю.
Кейб решил, что ничего хорошего в этом нет. Даже если он выберется из этой передряги, семейство Клеев в покое его не оставит.
Придётся постоянно оглядываться.
Наверно, Диркер найдёт это забавным: один безумный южанин охотится на другого.
— Но знаешь, Тайлер Кейб, я — индеец,