Кожное лекарство

и иногда мы переходим черту. У меня хорошее воображение, и я умею читать. Веришь? Мне нравится читать их повести и романы, и я верю всему, что там написано. Все эти рассказы о том, как краснокожие нападают на поезда, похищают женщин и детей… Это позор на весь наш род. Я уверен, что белые бы так никогда не поступили. Не убивали и не жгли селения. Хорошо, что белые пришли на эти территории и разобрались с нами, краснокожими дьявольскими язычниками. Я действительно благодарен им за это.
Кейб проигнорировал это замечание и закурил новую сигарету.
— Если завтра или послезавтра ты увидишь, что за мной едет это ублюдок Элайджа Клей, предупреди меня, — попросил он.
— Предупрежу… Если буду трезв.
Кейб спросил, за что индеец угодил за решётку.
Седобровый некоторое время молчал.
— Точно не скажу. Я был тогда пьян. Но полагаю, я что-то вытворил. Может, снял скальп с какого-то невинного, богобоязненного белого, а может, помочился на кого-то. Что-то вроде того. Меня часто ловили за подобными занятиями, и иногда — одновременно за тем и за другим.
Индеец запнулся. Наконец, он прищёлкнул языком и вздохнул.
— В общем, что бы я ни сделал, это должно быть чем-то плохим, ведь так? Никто же не бросает в камеру только за то, что ты индеец?
— Нет, белые так не сделали бы. Мы слишком уважаем ваш народ.
Старик хлопнул себя по колену.
— Ты прав. Но на минуту… я испугался, мальчик.
— Ты не похож на человека, которого можно легко испугать, старик.
Седобровый вздохнул и разразился тирадой о том, что он простой дикарь, а мир белых так сложен и так быстро меняется… И это его пугает.
Всё, чего индеец хотел от жизни, это небольшой вигвам и костёр, вокруг которого можно танцевать нагишом.
И бизонью шкуру.
И жевательный табак.
И женщину… или даже двух.
Несколько лошадей и стадо.
И свой участок земли у реки.
И нарядное платье, раз уж Кейб спросил…
— Ладно, я понял, — хмыкнул Тайлер.
— Да, похоже, я переборщил. Это всё из-за моего пристрастия к огненной воде. От неё мысли в голове путаются, и я не могу мыслить чётко.
Разговор перешел на то, что Кейб делал в Уиспер-лейк, и он рассказал старику всё, что мог.
Индеец согласился с мнением Диркера о том, что Душитель Города Грехов в конце концов нашёл своё пристанище.
Кейб пересказал все слухи, которые поведал ему в «Оазисе» бармен Карни: про линчевателей, про нападения животных и растущее напряжение.
— В окрестностях есть две мормонские деревни, Тайлер Кейб, — сказал Седобровый, теперь уже совершенно серьезно. — Одна из них — Искупление — некогда была шахтёрским городком. Мормоны установили там свои порядки. Многие здесь, в Уиспер-лейк, обвиняют жителей Искупления. Но они ошибаются. Искупление — обычный городок.
— А что насчёт Избавления?
— Это другое дело, — ответил индеец. — Я устал. Может быть, в другой раз я расскажу тебе об этом месте, но не сегодня. Если буду…
— Трезв?
— Ага.
— 15-
Кейбу удалось поспать два-три часа, прежде чем он проснулся от звона ключей, проворачивающихся в замке камеры.
Дверь распахнулась, и в проёме появилась высокая фигура.
Голова Кейба раскалывалась с похмелья, глаза слипались, во рту будто насыпали песка, и мужчина не был вообще уверен, проснулся он или нет.
Но он точно знал, что перед ним стоит Джексон Диркер.
— Мне жаль прерывать твой сладкий сон, Кейб, — произнёс шериф. — Бог свидетель, отдых тебе необходим. Но тебе придётся пойти со мной. Нам нужно поговорить.
Собравшись с силами, Кейб попытался принять вертикальное положение. Голова закружилась, а к горлу подступила тошнота.
— Чёрт, — простонал Кейб. — Чувствую себя куском дерьма.
В соседней камере индеец храпел громче, чем пила, вгрызающаяся в дерево.
Один знакомый рассказывал Кейбу, что индейцы тихие и за ночь даже ни разу не всхрапнут. Похоже, он не был знаком с Седобровым.
Кейб плеснул в лицо пару пригоршней воды, отхлебнул из кувшина и помочился в ведро. Пару капель упало на сапог.
Постанывая и морщась, он поплёлся за шерифом в кабинет.
Диркер подал ему чашку горячего кофе.
— Выпей, — кивнул он. — Ты мне нужен бодрым и свежим… Насколько это, конечно, возможно.
Кейб залпом опустошил чашку. На вкус кофе напоминал помои, но горячий напиток сделал своё дело — стало легче.
Диркер налил Кейбу вторую чашку и прислонился к стене. Вид у него был неважный. Наверно, спал он последний раз ещё до пришествия господнего.
Кейб отставил чашку в сторону.
— Послушай меня, Безумец Джек, шериф или как тебя тут ещё называют… Это была