Кожное лекарство

белый, который считал, что он всё ещё на войне. Он говорил, как сумасшедший, и люди переходили на другую сторону улицы, когда видели его впереди. Он был не только встревожен, но и опасен, если его задеть.
Однажды парочка шахтёров решила повеселиться и поиздеваться над дю Ченом, так он изрезал их ножом для разделки шкур вдоль и поперёк.
От него стоило держаться подальше, как от бешеной собаки.
Седобровый никогда раньше не находился так близко к этому безумцу и всегда видел его только с дальнего расстояния.
И сейчас… сейчас его что-то начало беспокоить. Он не мог скачать, что именно. Не запах, идущий от мужчины, и не тревога, которую будило его присутствие. Нечто более глубокое. Нечто особенное.
Орв затрясся, и его глаза, казалось, расфокусировались.
— Да, папочка, я всё помню, папочка. Дедушка сказал мне спуститься в долину сегодня ночью, да, сегодня ночью. Эти корешки… Они появляются только в полночь, как он сказал. Да, папочка. Я выкопал их и принёс дедушке; а дедушка их сварил, и бородавки исчезли. Как в тот раз, помнишь, папа? У старика Вилли была опухоль? Дедушка… Он призывал их по именам… Тех, кого преподобный Эрвин называл плохими, плохими, плохими! Тех, кто заставляет небеса содрогаться, а мёртвых переворачиваться в могилах. Тех самых, папа? Да… А потом… Потом дедушка произносит слова и погружает руки во внутренности выпотрошенной свиньи. Он выкладывает их на опухоль Вилли, и она… эта старая опухоль… она исчезает, папочка. Да… Дедушка говорил, что у меня тоже есть дар… Но мне он не нравится, папочка. Он пугает меня…
Седобровый слушал, но отказывался это слышать.
Он попятился от свихнувшегося мужчины, на которого снизошло видение.
— Да, ничего хорошего из этого города не выйдет, — продолжал Орв. — Ни из этого… Ни из любого другого, которого коснулась его рука…
— Чья рука?
Орв захохотал.
— Древняя рука… Древняя рука из гор…
Индеец прикоснулся к плечу мужчины и попытался его успокоить:
— Всё хорошо, всё хорошо…
Но он прекрасно понимал, что произнесённые Орвиллом дю Ченом слова — не простой бред сумасшедшего. Это его дар. И он глубоко внутри.
Орв закашлялся и пришёл в себя.
— Я… Я говорил о том, чего нет, да? Я снова продолжаю это делать?
Грязная рука легла на плечо Седобрового и сжала его.
— Я говорю с ними; никто больше не видит и не слышит их голоса. Они рассказывают мне, что случится и с кем. Рассказывают тайны других людей, их потаённые секреты. То, что я не должен знать.
— И долго тебя это мучает? — спросил индеец.
— Сколько себя помню. Я говорил Джесси и Рою, что они погибнут, погибнут, погибнут! Они мне не поверили; но янки убили их, как я и говорил! Как и говорил…
Седобровый понимал, что это значит.
Естественно, дю Чен сошёл с ума. Сошёл с ума от того, что сидит внутри него.
Белые просто покачали бы головой и сказали, что он тронулся на войне. Но всё было гораздо серьёзнее. Гораздо глубиннее.
У Орвилла дю Чена был дар. Он был «видящим».
Особая способность. Та, о которой говорил его дедушка. Иногда она передавалась по наследству. У шамана племени тоже была такая способность… Способность предвидеть грядущие события и видеть духов.
Да, этот белый был пророком. Необученным, спонтанным — но пророком.
Орв поднял руку, показывая на что-то, чего Седобровый не мог видеть, начал что-то бормотать и трясти головой.
— Скажи своему папочке, что не нужно брать ремень. Ты же не виноват, что тот пони сбежал… Ты не виноват…
Индеец вздрогнул.
Пони.
Седобровый помнил его.
Давным-давно забыл, но теперь вспомнил.
Этот пони убежал в горы, и отец очень злился.
Белый выдернул эти воспоминания из его головы.
Орв вышел на проезжую часть, замер на полдороги и чуть не угодил под повозку. Успел отшатнуться, потерял равновесие и упал на коновязь.
— Индеец… послушай меня… Ты… Ты скажи ему, скажи, что плохой человек близко… Плохой человек скоро убьёт прекрасную леди, которая не является шлюхой!
— Да, я скажу ему, я…
Но Орв не ждал ответа. Он бросился вдоль улицы, сжимая виски ладонями, словно пытаясь избавиться от голосов в голове. И люди сваливали с его пути, как костяшки домино, потому что все в Уиспер-лейк знали, что Орвилл дю Чен безумен.
Все, кроме старого индейца племени юта.
— 19-
Каждый встретил новый день по-разному.
В отеле «Юнион» сэр Том Йен пристегнул патронташ и вытащил из кобуры кольт Бисли калибра.44.
Мысли его кружили вокруг события, свидетелем которому он стал вчера вечером в салуне «Винодел». Он был впечатлён, что Тайлер Кейб, будучи совершенно