1882 год. Очень дикий запад, где в заколоченную крышку гроба со злостью скребутся чьи-то ногти, где какой-нибудь городок может в одночасье вымереть, а доселе обычный дом превратиться в кровавую баню. Ветеран Гражданской войны и охотник за головами Тайлер Кейб, охотящийся за безжалостным убийцей, должен найти способ сражаться с чем-то, выходящим за пределы человеческого воображения. Дымящиеся револьверы, собранные скальпы, опасные ведьмы и маньяки, а также тревожные волчьи завывания в ночи.
Авторы: Тим Каррэн
скрестив ноги, сидел человек, который называл себя Генри Фрименом и утверждал, что он — техасский рейнджер.
На одеяле перед ним лежал нож Грин-Ривер с пятнадцатисантиметровым лезвием острее бритвы.
Когда-то ножи Грин-Ривер были популярны среди трапперов[1] и жителей гор.
Лучшее оружие для охоты, битвы и разделки туш.
Также его очень любили охотники на буйволов; подобным орудием они могли снять шкуру с животного в рекордное время.
И, как прекрасно знал Генри Фримен, у ножей могло быть и другое применение… Такое как потрошение женщин и вырезание их сердец.
Один из таких трофеев как раз лежал перед ним, бережно завёрнутый в оленью шкуру.
Фримен раскачивался вперёд-назад и прислушивался к голосам в своей голове.
«Ты всё делаешь правильно. Шлюхи должны быть очищены, — нашёптывали они ему. — Но есть и другие… Такие, как южанка, управляющая постоялым двором «Святой Джеймс»…
* * *
В «Искуплении» мормоны метались, как муравьи, приводя в порядок старый шахтерский город.
Отовсюду доносился стук молотков, визжание пилы, грохот колёс повозок, перевозящих брёвна с одного конца городка в другой.
Старые лачуги и дома были разобраны до фундамента, а иногда и вовсе снесены и перестроены с нуля.
На улице подмораживало, но это не сказалось на энтузиазме и настроении жителей, вновь отстраивающих заброшенное поселение.
Везде кипела работа.
Пот, тяжёлый труд и ноющие мышцы.
Ибо «Искупление» должно быть восстановлено, душой и телом… Такова воля Божья.
И оно должно быть укреплено, ведь в одну из грядущих тёмных ночей линчеватели вновь отправятся вершить свою месть.
* * *
А в мормонском поселении «Избавление», которое, по слухам, целиком отдалось дьяволу, царила мёртвая тишина кладбищ и виселиц.
Она висела в воздухе, как ядовитая пелена.
Полуразрушенные хибарки и высокие покосившиеся дома жались друг к другу, как могильные надгробья, мечтая лишь о скорейшем наступлении темноты.
С гор дул северный ветер, пронизывал улицы насквозь и сковывал лужи ледяной коркой.
Потрепанные временем вывески скрипели над запертыми дверями и пустыми дощатыми тротуарами.
Солнечный свет, казалось, избегал этой тесной и пустынной деревни, и тени — где-то серые, а где-то чёрные — укрывали, как паутина, узкие переулки и укромные тупики.
Время от времени из какого-нибудь сырого подвала доносился стон или скрежет, а из-за закрытого ставнями чердачного окна — жуткое детское хихиканье.
И больше ничего.
Ибо то, что жило в «Избавлении», жило в тайне.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
ДЖЕЙМС ЛИ КОББ:
БУДОРАЖАЩАЯ И ОТВРАТИТЕЛЬНАЯ ИСТОРИЯ
— 1-
Джеймс Ли Кобб родился в репрессированной общине Новой Англии под названием Проктон на юго-востоке Коннектикута.
Жёсткий, запрещающий практически всё мир пуританских догм и религиозного рвения вдали от территории Юта.
Расположенный в отдалённой лесистой долине, он стал местом, где лунный свет был мрачен, а тени длинны; местом, где изоляция и нездоровая неприязнь к чужакам привели к изуверствам, инцестам и помешательствам.
В первую очередь, Проктон и его окрестности были сельскохозяйственными и фермерскими землями. И так было с тех пор, как англичане впервые вырубили здесь леса и вырвали клочок земли из рук пекотов[1].
Жители Проктона были невежественными и безграмотными людьми даже по меркам начала девятнадцатого века.
Они дрожали у костров, когда холодный октябрьский ветер продувал насквозь жилища, а мёртвые ветви деревьев царапали в ночи по крышам.
Они сжимали в руках потрепанные Библии и молитвенники, умоляя о божественной защите от затерявшихся душ, призраков, приведений и многочисленных языческих кошмаров.
Во всём они видели приметы и предзнаменования.
Они до сих пор гадали на чайных листья и рассматривали плаценту новорождённого ребёнка в поисках пророчества.
Для того чтобы урожай был богаче, жители из года в год приносили в жертву ягнёнка.
Но всё это делалось, конечно же, в тайне, ибо церковь неодобрительно относилась к подобным действиям.
На ночь двери тщательно запирали на засовы, окна надёжно закрывали ставнями, а скот закрывали в амбарах.
Над дверями прибивали подковы, чтобы отпугивать демонов; посыпали солью колыбели и пороги, чтобы не подпускать ведьм.
Ни один здравомыслящий человек не отваживался выйти в поле в полночь, где покрытые инеем тыквы были окутаны клубами тумана, а призрачные фигуры
