Кожное лекарство

Миссури, Геллера, дядю Арлена или тётушку Маретту. Или то существо, что некогда было его матерью.
Всё, что имело значение — это жизнь, здоровье, набитый желудок и целый череп.
Он крал лошадей и угонял скот. Охотился на бобров в Скалистых горах и в Вайоминге. Поставлял контрабандный виски индейцам и снабжал их американскими карабинами для борьбы с переселенцами и армией.
В общем, ежедневно рука об руку с ним шли убийство и насилие.
Всё хорошее в нём увядало, как зелёные лозы в засушливую погоду, и вместо него поднималось, чтобы заполнить пустоту, что-то тёмное и зловещее. То, что жило внутри Джеймса Ли давно, но просто ждало.
Ждало своей очереди.
Когда Техас решил присоединиться к Соединенным Штатам, Кобб присоединился к группе кровожадных добровольцев из Миссури, чтобы бороться за свою независимость от Мексики.
Любая война была сложным и трудным делом, но Джеймсу Ли она нравилась.
Первый раз он ощутил вкус битвы в лагере в Мартаморосе, где все горячие головы хотели скорее в бой, и в свободное время ничего не оставалось, как затевать драки друг с другом. Добровольцы из Миссури часто задирались с добровольцами из Джорджии и Индианы, но чаще всего — с солдатами регулярной армии, которые смотрели на добровольцев, как на мусор. В лучшем случае, они называли их «наёмниками», в худшем — «разбойниками и головорезами». Поэтому каждый день добровольцы устраивали им ад.
Если драку затеять не удавалось, они хватались за мушкеты и стреляли во всё, что движется, и что не движется.
Матаморос был неуправляемым ульем беспорядка и неподчинения.
Регулярная армия была в ярости от необходимости жить бок о бок с этими проклятыми разбойниками-добровольцами. А для добровольцев не существовало ничего веселее, чем злить солдат.
Но затем Кобба и остальных запихнули на речной катер и повезли вниз по Рио-Гранде. Река то выходила из берегов, то возвращалась к нормальному уровню. Затем снова разливалась.
Рулевые не могли справиться с лодкой. Они даже не могли толком разобраться, где заканчивается река и начинается пойма.
Лодки то и дело увязали на илистых отмелях.
Время от времени солдатам приходилось сходить на берег и искать дрова для костров и приготовления еды… А в такой бедной и богом забытой местности это занимало много-много времени.
В конце концов, лодки прибыли в крохотный Камарго — плевок на карте, который принадлежал то одной, то другой стороне. Небольшой мексиканский городок на берегу реки Сан-Хуан в трёх милях от её впадения в Рио-Гранде. Когда-то он был довольно большим, но теперь, после наводнения, превратился в руины.
Измученные и злые солдаты выгрузились с лодок в лагерь, который одолевали рои насекомых, змеи и удушающая жара.
В этом грязном, заброшенном месте, где бушевали жёлтая лихорадка и дизентерия, мужчины мыли лошадей и стирали бельё в одной и той же воде. Больничные палатки были переполнены заболевшими и умирающими.
Кобб и другие добровольцы проводили большую часть времени в спорах, отмахиваясь от мух и хороня мертвых.
Вот такое это было место.
Смерть повсюду… а сражение ещё даже нее началось.
* * *
Добровольцы из отряда Кобба выискивали среди скал оставшихся мертвецов и сбрасывали тела в огромную кучу.
Теперь их было уже двенадцать. Двенадцать мексиканских повстанцев.
Из тех, что охотятся на небольшие отряды американских солдат. Вырезают их и отстреливают. Хватают живьём в плен, если получается, и пытают. Бьют их, пока солдаты не лишаются сознания, или отрезают от них плоть по небольшим кусочкам, пока те не истекут кровью.
Может быть, регулярная армия и не знала, как обращаться с этими свиньями, но добровольцы, без сомнения, знали. Когда они захватывали мексикашек живыми, они играли с ними в игру.
Закапываешь их по шею в песок, мажешь лицо мёдом — и дальше огненные муравьи сами делают своё дело.
Или тащишь их, привязанных к лошадям, по камням, пока тела не ломаются, как детские игрушки.
Или подвешиваешь за ноги и раскачиваешь над костром.
Или бросаешь в ямы с гремучими змеями.
Или привязываешь к столбу и позволяешь дикой природе самой разобраться с убийцей.
А если чувствуешь, что хочешь привнести в игру капельку творчества, можно взять нож для разделки шкур… И это может длиться часами…
Но лучше всего найти их деревню и выжечь дотла. Пристрелить их детей и изнасиловать женщин.
Один из добровольцев решил как-то помочиться на труп мексикашки, и Коббу пришлось на него прикрикнуть.
— Это так ты выказываешь уважение мёртвым, сукин ты сын? — прорычал он, прижимая парня к стене. — Так ты обращаешься с этими чёртовыми