Кожное лекарство

и надел шляпу. — А теперь, пожалуйста, убирайтесь с моих глаз, пока доктору не пришлось вытаскивать мои шпоры из вашей прекрасной белой задницы.
Но мужчина по-прежнему не двигался, и Кейб начал подумывать, не придётся ли ему похоронить и этого сукина сына.
— Если бы у вашей матери была хоть капля здравого смысла, охотник за головами, она утопила бы вас в ведре, чтобы вы не портили своей вонью эту славную страну.
Кейб почувствовал, как волосы у него на затылке встали дыбом. Нет, нет, он не позволит этому ублюдку втянуть себя в то, о чем потом пожалеет. Этого никогда не случится. Он уйдёт прочь от этого человека.
Высокий мужчина стал между Кейбом и дверью.
Это означало, что у Кейба было два варианта: обойти его или пройти через него. А поскольку Кейб никогда никого не обходил стороной, решение было принято очень быстро. Это было не в его стиле. Это стоило ему крови и синяков на протяжении многих лет, однако он никогда не отступал. Но для себя решил: «я не достану пистолет, пока будет другой способ решения проблемы».
Пижон продолжал стоять на пути, и Кейб двинулся прямо на него, не замедляя шаг.
Когда он был уже в нескольких шагах от него, высокий мужчина выхватил свои кольты. И довольно быстро. Но недостаточно быстро.
Пока он вскидывал оружие, Кейб оказался уже настолько близко, что мог ощутить запах, исходящий от мужчины. Несколько быстрых шагов — и он ударил пижона по лицу двумя быстрыми прямыми ударами, от которых тот упал на колени. Кейб пнул его ногой в живот, чтобы тот не смог подняться на ноги. Где-то во время падения высокий мужчина уронил револьверы. Кейб отшвырнул их ногой в сторону.
Кейбу никогда не нравились подобные разборки.
— А теперь, — сказал он, — вы вернётесь домой: в Бостон, в Шарлотсвилл или куда вам там надо. Вернётесь домой к папиным деньгам и семейному титулу. Потому что здесь единственное, что вы найдёте, — это собственную смерть.
Кейб прошёл мимо мужчины, оставив его кашлять и задыхаться; из сломанного носа пижона ручьём текла кровь. Кейб уже почти добрался до входной двери, когда щёголь выкрикнул что-то непристойное и вытащил маленький пятизарядный «Ремингтон Эллиот» калибра.32.
Кейб замер на месте, понимая, что уже не успеет уклониться.
Мужчина направил на него ствол.
Мужчина, полный ярости и ненависти.
И в этот момент в дверь ворвались двое мужчин с дробовиками в пыльниках и ковбойских шляпах.
— Эй, ты, — крикнул первый. — Брось пистолет, или я тебя на месте пристрелю.
Пижон опустил руку, и оружие вывалилось из его ладони.
Второй мужчина повернулся к Тайлеру и окинул его взглядом.
— Вы Кейб? Тайлер Кейб? Охотник за головами из Арканзаса?
— Именно так.
Стволы, как по команде, повернулись в его сторону.
— Тогда вам лучше пройти с нами.
— 9-
Некоторое время после ухода Тайлера Кейба Дженис Диркер ловила себя на том, что думает о нём. О том, как он держался, как говорил; о той невозмутимой честности, которая, казалось, была признаком того, кем он являлся в этой жизни.
Она поймала себя на том, что думает обо всем этом и знает, что он возбуждает её. Возбуждает какую-то часть, которая долго дремала, как вулкан, только и ждущий своего часа, чтобы извергнуться.
Тайлер Кейб был свободным человеком.
Он казался совершенно не таким, как остальные. У него не было истинного уважения к деньгам или положению, к авторитету или культурным ценностям. Он жил, как хотел; говорил, что хотел и кому хотел.
Он изгой, бродяга. Похоже, у него было больше общего с индейцами, чем с белыми людьми. Может быть, именно это ее и взволновало. Он так отличался от других мужчин, которых она знала. А вот ее муж Джексон — полная противоположность. У него было положение в обществе, безупречные манеры и непоколебимая уверенность в себе.
Но он был жесток и непреклонен, и эмоции казались ему чем-то чуждым. И это был скорее недостаток, чем комплимент. Хотя Джексон хороший человек, который всегда делал правильные вещи в нужное время, но… он был холоден. Ужасно холоден и методичен.
А Тайлер Кейб?
Полная противоположность. Он был крепким, повидавшим многое, вышедшим из самых задворок общества. Конечно, ему недоставало утонченности и светских манер, но то, чего ему недоставало, он восполнял теплотой и человечностью. Он был теплым и дружелюбным и не скрывал свои эмоции.
Он обладал глубиной, искренностью и состраданием. Он являлся всем, чем не был Джексон, и не боялся быть таким. Её отец презирал бы Кейба. И несмотря на то, что Джексон янки, он был именно тем человеком, с которого её отец поставил бы ей в пару — человеком с достоинством, решимостью и выдержкой.