не отвечать на этот вопрос — это и так понятно! Развлекался с очередной девицей.
Меня переполняли эмоции. Я ведь и правда все бы рассказала Любимову. Все, ничего не утаивая, но он просто не захотел меня слушать — обвинив в обмане. Ведь не честно в чем-то обвинять человека, пока не узнаешь его мотивов. Я же тысячу раз повторила, что не обманывала. Люди совершенно разучились слушать, рубят с плеча. Ведь так можно навсегда потерять дорогого тебе человека. Может из меня плохой советчик, но научитесь терпению и пониманию. Это я поняла в тот момент, когда я сбежала от Миши, не захотев его выслушать, а это не правильно. Люди должны разговаривать, объяснять — ведь для этого нам и нужна речь. Недосказанности и излишняя гордость могут убить даже самое сильное чувство.
— А чего ты от меня ожидала? — разозлился Андрей. — Что к твоим ногам упаду, узнав, кто ты на самом деле?
— Я ожидала, что ты меня выслушаешь и поймешь! Неужели ты думаешь, что с самого начала, когда я перебралась в ваш город, моим планом было вскружить тебе голову? Неужели ты не понимаешь, что для моего маскарада были причины? Или, по-твоему, я была без ума от образа, в котором находилась? — сорвалась я на крик. Знаете, как это отвратительно, когда тебя не понимают?
— Мы думали, что вы тут целуетесь, а оказалось, что ругаетесь, — раздался голос Сергеева. Видимо, ребятам стало интересно, почему мы так надолго пропали. Только все смешинки из его голоса пропали, когда парень заметил, в каком напряжение мы находились.
— Скажи мне тогда правду сейчас! — настаивал Андрей.
— Надо было слушать, когда я хотела рассказать! Сейчас это уже тебя совершенно не касается и никогда больше не коснется, — уверенно произнесла я. Как бы далеко я не заглядывала, то понимала, что даже этот рассказ не сможет сделать нас ближе.
— Вот значит, как, — сквозь зубы прошипел Любимов. — Значит, ты так решила?
— Решила, — кивнула я. — Ты мне в этом решение хорошо помог.
— Значит, ты сейчас просто возьмешь и уйдешь? — полюбопытствовал Андрей.
— Уйду.
— Ты хоть понимаешь, что если ты сейчас это сделаешь — уже ничего нельзя будет изменить? — проникновенно говорил молодой человек. И мне показалось, что он не хочет, чтобы я это делала.
— Понимаю, — шепнула я.
— И все равно уйдешь? — поинтересовался парень, заглядывая мне в глаза. Я лишь только кивнула.
— Отлично! — заорал Андрей. — Тогда уходи! Ты мне все равно не нужна.
— Я и так это знала, не обязательно было это произносить это вслух, — мрачно заметила я, поворачиваясь к Любимову спиной. Я действительно собиралась уйти.
— Ты этого не сделаешь, — едва слышно прошептал Андрей.
Когда я направилась дальше к машине Сергеева, где и ждали меня ребята, то услышала последние слова Любимова:
— Таких, как ты — тысячи! — мне показалось, или в его голос попала горечь? Наверное, показалось.
Я села на заднее сидение автомобиля, понимая, что все сделала правильно. Ведь для Андрея все это игры, а для меня уже нет. Если у него есть хоть капля серого вещества в голове, то он обдумает все сказанное мной. Дорога ли я для него? Я не знаю. Но потеряв однажды человека, в дальнейшем научишься ценить любые мелочи, которые делают тебя счастливым.
— Едем? — поинтересовался Сергей, заводя машину.
— Да, — глухо отозвалась я, откидываясь на спинку.
Ехали мы в тишине. Даже всегда веселый Сережа предпочитал отмалчиваться. Ребята стали невольным свидетелем нашей сцены, наверно, поэтому и чувствовали себя немного неловко.
Вскоре мы добрались до нужного места, и молодой человек с любопытством оглядывал здание.
— Это точно тот адрес? — вопрошал Сергеев. — Может ты перепутала?
— Я не перепутала, — уверенно заявила я, рассматривая белоснежное здание Благотворительного центра «Роса».
— Зачем мы здесь? — удивилась Юлька.
— Это единственное, за мою короткую жизнь, что я делаю правильно, — глухо отозвалась я. — Два раза в год мы с папой делаем пожертвования для детских домов.
Ребята посмотрели на меня очень удивленно. Сама не зная почему, я начала им рассказывать о себе, о той, которой я была раньше. Мне хотелось выплеснуть все наружу, я ведь так устала таскать этот груз в себе.
Несмотря на свой тяжелый характер, капля сострадания во мне раньше присутствовала, иначе бы меня здесь не было.
Мне тогда было пятнадцать лет, но уже тогда меня поглотила звездная болезнь. Мы с девочкой из соседнего подъезда вышли немного прогуляться. Когда ходить нам надоело, мы с Катей сели на лавочку около нашего дома. На соседней лавочке находилась пьяная компания, а в песочнице играл мальчик лет двух-трех.
Когда подругу в десять
