Бывший разбойник, бывший авантюрист, бывший капитан армии его величества – в жизни Джека Одли случалось немало крутых поворотов. Но даже он, человек, многое повидавший, искренне удивился, когда узнал, что является наследником герцогского титула.Поначалу Джек попросту хочет послать ко всем чертям и свой титул, и свою бабушку – вдовствующую герцогиню Уиндем, которая, обретя потерянного внука, во что бы то ни стало желает передать ему все законные права. И если бы не красавица Грейс Эверсли, сумевшая покорить сердце Джека, герцог Уиндем так бы и остался разбойником с большой дороги.
Авторы: Джулия Куин
Она это понимала, однако ничего не могла с собой поделать. Вдобавок в этом не было ее вины. Герцогиня без конца посылала Грейс к внуку с поручениями.
«Какой порт лучше выбрать, чтобы отправиться в путешествие? Ливерпуль или Холихед? Джон (герцогиня отказывалась называть внука мистером Одли, а тот не желал откликаться на имя Кавендиш) должен знать».
«Какая в Ирландии ожидается погода? Найдите Джона и спросите, что он об этом думает».
«Подают ли в Ирландии хотя бы пристойный чай? А за пределами Дублина?» Когда же Грейс вернулась с ответом «Да» и «Ради всего святого» (благопристойной заменой потока богохульств), герцогиня отправила ее обратно, выяснить, способен ли Джек судить о качестве чая.
Грейс было немного неловко спрашивать об этом мистера Одли. Но, снова увидев друг друга, оба весело рассмеялись, и смущение исчезло. Теперь всякий раз при встрече они обменивались улыбками. А когда есть повод улыбнуться, все вокруг начинает казаться иным, мир расцветает яркими красками.
Только что герцогиня приказала Грейс найти Джека и потребовать, чтобы он составил подробный маршрут их путешествия по Ирландии. Распоряжение показалось Грейс странным, ведь герцогиня вроде бы заранее продумала маршрут. Но жаловаться Грейс не собиралась, ведь задание сулило ей сразу две выгоды: избавиться от общества герцогини и еще раз увидеться с мистером Одли.
«Джек», – прошептала она. Для нее он был Джеком. Это имя необыкновенно шло ему, в нем чувствовались жизненная сила, энергия и беззаботность. «Джон» звучало слишком тяжеловесно и солидно, а «мистер Одли» чересчур официально. Грейс нравилось мысленно называть мистера Одли Джеком, хотя после того поцелуя она не позволяла себе произносить при нем вслух это имя.
За это Джек ее постоянно поддразнивал. Он насмешничал, льстил, шутливо угрожал, что, если Грейс не обратится к нему по имени, он не станет отвечать, однако она твердо стояла на своем. Грейс знала: стоит ей дать слабину, и пути назад уже не будет. Она и так слишком близко подошла к опасной черте, еще один маленький шажок – и можно окончательно потерять голову.
Такое вполне могло случиться. И случилось бы, если бы Грейс это допустила. Нужно было всего лишь уступить своим желаниям. Закрыть глаза и представить себе будущее… с Джеком и детьми, веселые лица и взрывы смеха.
Но только не здесь, не в Белгрейве, не с герцогом Уиндемом.
Как бы ей хотелось вернуть Силсби! Нет, не дом, поскольку это было уже невозможно, а то еще не забытое ощущение блаженного покоя и безмятежности. Уютное тепло очага, маленький огород, которым мама занималась от случая к случаю, долгие вечера в гостиной… Единственной гостиной, усмехнулась про себя Грейс. Эта комната не нуждалась в особом названии, чтобы, подчеркнув цвет стен, ткань драпировок или расположение в доме, выделить ее из множества других гостиных. Как чудесно было бы устроиться у огня с книгой в руках и зачитывать мужу вслух особенно забавные отрывки, от души смеясь вместе с ним.
Вот о чем мечтала Грейс, и когда ей хватало храбрости заглянуть к себе в душу, она понимала, что хотела бы оказаться в Силсби вместе с Джеком.
Однако она редко бывала честна с собой. Почему? Джек и сам не знал, кто он такой, а как, скажите на милость, предаваться мечтам, когда не знаешь, о ком мечтаешь?
Грейс всего лишь пыталась защитить себя, окружив сердце железной броней, пока не получит ответа. Ведь если Джек – герцог Уиндем, тогда она – глупая корова.
Несмотря на все прелести Белгрейва, Джек предпочитал проводить время на свежем воздухе, и теперь, когда его лошадь стояла в конюшне Уиндема, окруженная невиданной доселе роскошью (ее содержали в тепле и баловали морковкой), Джек взял за правило каждое утро отправляться на верховую прогулку.
Впрочем, эта привычка немного приближала его к прежнему образу жизни: обычно задолго до полудня Джек бывал уже в седле. Правда, существенное различие заключалось в том, что раньше он или куда-то направлялся, или откуда-то бежал. Теперь же он бессмысленно разъезжал по окрестностям, меняя аллюр с галопа на шаг и снова с шага на галоп. Странная штука – жизнь джентльмена. Сначала сам придумываешь себе занятие, а потом устаешь от созданного тобой же распорядка так, словно провел весь день, как простой смертный, в трудах праведных.
Или в делах неправедных, как это нередко случается.
Джек возвращался в дом – почему-то он никак не мог привыкнуть называть Белгрейв замком, каждый раз при слове «замок» у него возникало желание манерно закатить глаза. Шел четвертый день его пребывания в Белгрейве, и Джек с удовольствием подставлял лицо бодрящему легкому ветерку с полей.
Взбежав по ступенькам к парадному входу,
