Красивая иллюзия

что это невыносимо : видеть объект своего желания и не делать то, что я хочу. — Сними трусики, — следует очередной приказ, а я застываю на месте и начинаю злиться. Мы что, снова будем играть в игру, где я должна буду удовлетворить себя сама?!
— Алина! – зло поизносит Давыдов. — Я говорю — ты делаешь! В чем проблема?! — грозовое небо перекрывает плавящаяся сталь.
— Я не хочу так…
— Как так? Ты знаешь, что я хочу с тобой сделать? — с долей иронии спрашивает он.
— Нет, но все очень похоже на тот вечер, где я ласкала себя сама, — отвечаю я, прикрывая руками грудь. Давыдов долго сверлит меня глазами, сжимая челюсть.
— Алина, просто делай. Все. Что. Я. Тебе говорю! Иначе, я сделаю с тобой то, что тебе совсем не понравится.
— Например, что? — не понимаю я.
— Я накажу тебя за неповиновение, – глубоко вдыхая, отвечает он.
— Что? — начинаю задыхаться от злости. — Как накажешь? — Боже, что вообще происходит? Он говорил, что не извращенец.
— Лучше тебе этого не знать, милая, не хочу видеть тебя униженной, — отвечает он, резко надвигаясь на меня, и не дает мне обдумать его слова, внoвь впивается в меня жестким, требовательным поцелуем. Сопротивляюсь я недолго, ровно до момента, когда слышу треск рвущихся на мне трусиков. Плег отшвыривает лоскут белого кружева в сторону, толкая меня к небольшому комоду с фарфоровыми статуэтками. Резко сметает их на пол, разбивая на осколки, которые со звоном разлетаются по гостиной.
Хватает меня за талию и сажает на комод. И я не знаю ликовать мне от моей победы или бояться его. Все эмоции и чувства настолько смешаны, что я вообще не могу здраво мыслить.
— Хорошо, милая, – притворно ласково шепчет мне в губы, сильно сжимая мою талию. — Мы будем учиться постепенно, — немного отстраняется, быстро снимает свой свитер, отшвыривая его в строну,и вновь набрасывается на меня, заставляя забыть о произошедшем минуту назад. Давыдов раздвигает мои ноги, и тут же врывается в меня двумя пальцами, с легкостью проскальзывая в давно мокрое лоно. Пару движений, растягивающих меня,и он вынимает пальцы, требовательно поднося их к моим губам.
— Соси! – зло, но возбужденно требует он, и я тут же обхватываю его пальцы губами, немного посасывая их, цепляясь руками за его плечи, впиваясь в них ногтями. Олег внимательнo следит за тем, как пробую на вкус свое возбуждение,и начинает дышать глубже. Вынимает свои пальцы и снова врывается в мое лоно, уже глубже, причиняя легкую боль, но мне нравится этот кoнтраст боли и возбуждения настолько, что я запрокидываю голову назад, закрываю глаза,и начинаю стонать от сильных толчков. Б он хватает меня за волосы,тянет на себя, целует губы, кусая их, словно уже наказывает за неповиновение. А я схожу с ума, бесстыдно истекая влагой от его грубых толчков, скулю ему в рот, чувствуя, как начинает трясти, словно в лихорадке, а тело само собой извивается, сильнее насаживаясь ңа его пальцы. Поднимаю голову, смотрю на Олега и вижу, что его серый взгляд впервые не холодный, а невероятно голодный. Он трахает меня не только пальцами, но и глазами,и я начинают входить во вкус. Смотрю в его глаза, понимая, как меня заводит этот контакт. Давыдов прекращает резкие грубые толчки, замедляется, гладит стенки моего лона, медленно вынимая пальцы, распределяет мою влагу по складочкам, задевая болезненно ноющий клитор. Невероятный напор вновь заменяет ласковые медленные прикосновения к пульсирующей вeршинке, разнося невыносимый жар по всему телу, заставляя бесконтрольно дрожать, широко раздвигая ноги. Давыдов склоняется к моей груди, обводит твердые соски языком и кусает их, немного оттягивая зубами, продолжая медленно массировать мой клитор. Каждый его укус становится сильнее и больнее. Но эта бoль отдает между ног, заставляя меня громко протяжно стонать и цепляться за его волосы от дикого удовольствия. Олег поднимается, обводит языком мои губы, медленно их всасывая.
— Я хочу твой рот милая. На колени! – громко, тоном не терпящим возражения произносит он, отпуская меня, отходя на пару шагов назад. Сглатываю, с ужасом понимая, что хочу стоять перед ним на коленях. Медленно сползаю с комода, подхожу к нему ближе, наблюдая, как Олег подхватывает с дивана подушку и кидает ее на осколки статуэток к своим ногам. Заботливый, мерзавец. Давыдов надавливает на мои плечи, вынуждая быстрее опуститься вниз на мягкую подушку. Смотрю на него снизу вверх,и понимаю, что он совершенен в своей мощи и власти надо мной. Сжимаю ноги, пытаясь унять желание. Олег расстегивает ремень,тянет замок брюк вниз, а я замираю от этого зрелища и облизываю губы от предвкушения. Нервно сглатываю, когда понимаю, что Давыдов велик везде. И задыхаюсь от первобытного желания немедленно попробовать его на вкус. Он