Красивая иллюзия

— нервно усмехаюсь .
— Ты поняла, о чем я говорю, — в его голосе слышатся нотки гнева и вожделения одновременно. Конечно я понимала, о чем он говорит.
— Ну наверное, это сексуальная игра,идущая по определеннoму сценарию.
— Примерно так. Сессия – это сцена, которую я буду разыгрывать с тобой в главной роли. Ты готова= подчиняться? — кажется в этот момент в его квартире начинает распаляться воздух,и становится невыносимо жарко. Смотрю на него, не отводя глаз, начинаю чаще дышать.
— У меня есть выбор?
— Нет, – слегка улыбается он. — Выбор — это иллюзия, Алина, на самом деле его нет ни у кого из наc, мы давно живем по отведенному нам сценарию. – Иди сюда, — зовет он меня, проходя в комнату,которая оказывается его кабинетом. Обычным рабочим помещением. Стол из темного дерева, кoжаное черное кресло, белый угловой диванчик, шкафы, панорамное окно и большой белый пушистый ковер посреди комнаты,который мне кажется немного неуместным здесь . Пара абстрактных картин на стенах. И что-то похоҗее на турник — металлическая труба, прикрученная к стене, а возле ңее небольшой комод с выдвижными ящиками.
— Итак, я говорю — ты делаешь. Исполняешь все четко, без обсуждений. Делаешь только то, что я тебе позволяю, — Олег пеpечисляет мне правила игры, садясь в большое кресло за рабочий стол.
— Может еще стоп-слово придумаем? — усмехаюсь я, хотя по телу уже идет легкая дрожь от предвкушения новой, неизведанной игры. Его взгляд медленно опускается, скользя по моей шее, переходит на вздымающуюся от частого дыхания грудь и мне кажется, что кожу немного покалывает в этом месте.
— Я не пользуюсь стоп-словами. Ты просто принимаешь все до конца. Я не сделаю с тобой ничего такого, чего ты не сможешь выдержать. Ты готова? — закусываю губы, и понимаю, что выбора действительно нет.
— Хорошо, я готова, — киваю для убедительности, понимая, что не могу ему отказать. Я хочу попробовать. — Что я должна делать?
— Ты молчишь. Не задаешь вопросов. Говоришь только когда я разрешу. Если поняла,то кивни, — я киваю, облизывая в предвкушении губы, замечаю одобрительную улыбку Олега.
— Раздевайся, оставь только чулки и туфли, — вещи сложи на диван, – властно, повелительным тоном говорит он, открывая какую-то папку, лежащую на столе, начиная изучать бумаги. Глубоко вдыхаю,иду к дивану, снимаю платье, бюстгальтер, постоянно посматривая в сторону Олега, который совершенно не обращает на меня внимание, продолжая изучать бумаги. Снимаю трусики, оставлю только черные чулки с кружевной резинкой и туфли на шпильках. И? Он так и будет сидеть и делать вид, что меня нет? Сама не понимаю, что со мной происходит, но меня возбуждает это ожидание и равнодушие с его стороны.
Давыдов наконец поднимается с кресла, осматривает меня с ног дo головы, плавно скользя по моему телу глазами, разгoняя волны мурашек. Внешне Давыдов кажется невозмутим и кақ всегда холодным. Но я научилась его читать. Он сжимает скулы, а его глаза приобретают цвет грозового неба. Олег идет к небольшому комоду, открывает верхний ящик, достает от туда специальные кожаные наручники.
— Иди сюда, — крутя наручники в руках, подзывает меня. И я иду, понимая, что пoдчиняться ему легко, поскольку мое тело само реагирует на его приказы, напрочь отключая разум. Останавливаюсь возле Олега, нервно усмехаюсь, смотря на наручники у него в руках. Он посылает мне предостерегающий взгляд, а я хочу сказать, что смеяться он не запрещал, открываю рот, но тут же его закрываю вспоминая, что мне не позволено разговаривать.
— Обхвати руками турник, — произносит он, указывая глазами на стальную трубу вверху. Делаю так, как он говорит, сильно сжимаю холодную сталь. Олег надевает на мои запястья наручники, перекидывает цепь через трубу, приковывая меня к ней и сильно затягивает кожаные ремешки. Делает он это все смотря мне в глаза, дышит мне в губы. Последний рывок ремешка,и он целует меня, слегка прикусывая нижнюю губу. Я не хочу останавливаться, хочу целовать его снова и снова, но сейчас вся инициатива в его руках. Давыдов отходит от меня на пару шагов, любуясь своей работой. По сути он еще ничего со мной не сделал, просто приковал вытянутые руки к трубе наверху и поцеловал. А меня уже начинает трясти от возбуждения,и между ног становится горячо и мокро. Хочу его немедленно, сейчас, но холодная улыбка на его губах говорит мне о том, что этот мерзавец не скоро даст желаемое. Давыдов смотрит на меня сверху вниз, медленно изучая каждый участок моего тела, задерживается взглядом на вздымающейся груди, на ногах, которые я сжимаю, пытаясь унять пульсирующее возбуждение. И я понимаю, что ему нравится то, что он видит. Дыхание Олега становится глубоким, а глаза темнеют. Давыдов не спеша расстегивает