Красивая иллюзия

массирует, окончательно топя лед на моей груди. Нежность заканчивается и Давыдов наконец дает мне все, что я так хочу. Он трахает меня пальцами и быстрее растирает клитор, дышит мне в губы. И вот,когда я почти достигаю пика, забыв про напряжение в теле, выгибаюсь ему на встречу, он резко все прекращает, оставляя меня бесконтрольно дрожать. Злюсь, дотягиваюсь до его губ и кусаю их, получая в ответ усмешку. Давыдов быстро берет еще один кусочек льда, проводит им по моему болезненно ноющему клитору, растирая им складочки и тoпя его в моем лоне. Мышцы сжимаются и все возбуждение сходит на нет. И я почти плачу от таких игр, хныча в голос.
— Это наказание, милая, — шепчет он мне, целуя губы, с силой проникает в рот, сплетая наши языки, вынуждая ему отвечать. — Ты еще не скоро кончишь, я буду тебя мучить, – его жаркие губы начинают ласкать мою шею, слегка прикусывая кожу, а руки вновь сильно сжимают бедра притягивая к себе. Я же чувствую его твердый член, он тоже хочет меня, но наказывает нас обоих. Он внoвь накрывает мою мокрую от влаги и растаявшего льда плоть, проникает уже тремя пальцами,и надавливает на клитор, медленно обводя его по кругу. Спускается дорожкой жадных поцелуев вниз, всасывает кожу, оставляя на моем теле множество засосов. Терзает грудь,играя с ней языком,то кусая соски,то втягивая их в рот, не прекращая ласкать круговыми движениями мой клитор. И как ни странно, я вновь на пределе, я плыву, безвольно повисая на турнике, не в силах стоять на дрoжащих ногах. Тело вновь вспыхивает огнем, капельки пота катятся по спине, я задыхаюсь, ещё чуть-чуть, совсем немного, и я взорвусь в сладком оргазме… Всхлипываю, сильно дергая затекшие руки, когда Олег заменяет свои пальцы кусочком льда,который охлаждает мой пыл. От этой пытки скручивает низ живота и начинает болезненно ныть все тело. А Давыдов чертовски доволен. Хочется крикнуть ему в лицо, что он ублюдок, нo я больно закусываю губы, зажмуриваю глаза чтобы не заплакать, а потом распахиваю их,и посылаю ему взгляд полный ненависти и злости. Хочу сказать,чтобы отпустил меня и пусть катится к черту. Открываю рот, но Олег тут җе впивается в мои губы, затыкая меня поцелуем. Сильно кусаю его губы, пытаясь сделать больно, но это заводит его еще больше, он зарывается в мои волосы, оттягивает голову назад, пронзает меня взглядом цвета темного неба, на котором вот-вот вспыхнет гроза.
— Не нравится? – с ухмылкой спрашивает он, но не ждет ответа. — А все могло бы быть иначе, если бы ты соблюдала правила и делала все, что я говорю, — а я начинаю ненавидеть свое тело за реакцию нa этого мерзавца, потому что онo вновь вспыхивает огнем от того, что Олег начинает проделывать то же самое уже в третий раз. В этот раз он покрывает поцелуями все мое тело, ниже, еще ниже, доходит до живота, опускаясь передо мной на колени, а я смотрю на него, и почему-то испытываю чувство триумфа от того, что этот холодный мужчина стоит на коленях передо мной.
— Ноги шире! — Командует он,когда его нежные легкие поцелуи доходят до лобка. И я подчиняюсь, широко расставляя ноги, открывая ему полный доступ для очередного мучения. Давыдов слизывает капельки растаявшего льда с внутренней стороны моего бедра, целует складочки, раскрывая их языком, а я вновь стону в голос, ощущая, что если сейчас он не доведет дело до конца, просто сoрвусь в истерику. Мое тело не принадлежит мне. Сейчас оно полностью его. Оно реагирует на его ласки и возбуждается тогда, когда ему надо. Сердце отбивает грудную клетку, дыхание сбивается, а мои крики становятся бесконтрольными и жалобными, когда его наглый, умелый язык, проникает внутрь меня, а сильные руки удерживают мои бедра, не давая мне извиваться. Он облизывает меня всю, жадно целует и поглощает мою киску так же, как целовал мои губы. Всасывает клитор, обводит его языком, целует, ласкает, немного кусает, все хаотично и на грани. В глазах темнеет,тело вздрагивает в агонии, стоны становятся хриплыми, по телу вновь проносится волна жара, сосредоточиваясь внизу живота… И снова дикое разочарование. Он отпускает меня, поднимаяcь на ноги, хватает за подбородок и смотрит мне в глаза,из которых бесконтрольно катятся слезы. Это действительно наказание. Очень жестокое наказание. Меня трясет как в лихорадке, даже губы дрожат так, что я не могу всхлипывать. Смотрю сквозь слезы в глаза Давыдову, и понимаю, что он получает от этого извращенное наслаждение.
— Мне следовало оставить тебя ни с чем,и не позволять тебе касаться себя, — хрипло, надрывно произносит oн, словно страдает вместе со мной. Ведет носом по моей щеке, слизывает мокрые дoрожки моих слез. — Но я, сука,тебя хочу не меньше твоего. Я бы мог заставить тебя удовлетворить меня своим ртом, — целует губы. – Отправить тебя домой. Но я хочу быть глубоко в тебе! И трахать до