Красивая иллюзия

вчера сыграл роль заботливого мужа!
— О чем ты сейчас говоришь? — тихо спрашиваю я. Потому что собственный голос вибрирует в голове, причиняя еще больше боли.
— Сейчас, во сне,ты ласкал мой живот, целовал плечи и назвал меня именем своей новой шлюхи!
— Каким, к черту, именем?!
— Таня! – выдает она надрывным гoлосом. И тьма сгущается. Все проясняется и я вспоминаю свой сон. Она не снилась мне давно. Я думал, она услышала мои просьбы и оставила в покое хотя бы мой сон. Но нет! Ей нужно было вернуться. Именно сейчас! Когда пытаюсь хоть как-то выстроить свою жизнь! Но она решила и это разрушить! Сука!
— Выметайся отсюда! Не хочу слышать имен твоих шлюх в своей постели! – она начинает плакать, а ей нельзя так расстраиваться.
— Алина, прекрати. Успокойся. Это не моя шлюха, не любовница. Это просто чертов сон. Нет никой Тани в моей жизни, — поднимаюсь с кровати,иду к ней, дышу глубоко, пытаясь хоть как-то справиться с болью.
— Стой там! – Она выставляет руки вперед, вновь не подпуская меня к себе. — Не приближайся! Уходи. Я в порядке, буду в порядке. Мой ребенок мне дороже твоих шлюх. Я успокоюсь ради него. А ты больше не подходи ко мне. Давай будем жить как жили. Создавать иллюзию счастливой жизни на публике и быть никем, – останавливаюсь в паре метров от нее, убеждаясь, что она действительно пытается успокоиться, подавляя истерику.
— Хорошо, как хочешь. Но она не шлюха и не моя любовница. Ее просто нет. Это сон. И плод моего больного воображения, — это все, что в данный момент я могу ей объяснить. Быстро прохожу в гардероб, натягиваю на себя cпортивные штаны, белую футболку. И быстро покидаю спальню, направляясь прямиком в свой кабинет. В коридоре сталкиваюсь с домработницей, прошу ее проследить, чтобы Алина позавтракала и выпила успокоительного чая.
Прохожу в кабинет, закрываюсь на замок, распахиваю настежь окно, впуская холодный воздух. Облокачиваюсь на подоконник, глубоко дышу, пытаясь свыкнуться, срастись с головной болью. Как раньше, стать с ней одним целым и принять ее. Жадно глотаю воздух, с силой сжимая подоконник, желая утихомирить бурю внутри. Таня. Татьяна. Танечка пульсирует в голове. Она есть моя боль, которая преследует годами. Какого хрена ты вернулась в мои сны!
У каждого в жизни есть момент, после которого все меняется. Своеобразная точка невозврата. Вот и в моей жизни… точнее в прошлой жизни, тоже был такой момент. Олег Давыдов умер, здесь осталась только его мертвая оболочка. Но нужно было жить,и мало того, изображать, что у меня все хорошо. Играть вечное представление, быть актером и режиссером новой жизни, склеивая ее по осколкам. И я творил cвой сюрреалистический спектакль. И все бы было хорошо. Я бы довел эту оболочку со своим именем до последнего дня своего существования,и ушел бы из этого мира в положенный мне срок. Но я решил изменить пьесу и поменять сценарий. Пoвелся на великую речь матери о семье, деле отца, узах и прочий бред, решив сделать так, как она хочет,только немного по-своему. И к чему это привело? Я опять в полном раздрае. Полон боли, эмоций,теряю контроль. Боже, как я тебя, сука, ненавижу! Зачем ты вообще встретилась в моей жизни, поиграла со мной и ушла? Добровольно легла в могилу, забрав с сoбой все, что у меня было. Сердце, душу, чувства, моего сына, а мне оставила только пустоту и вот эту вечную боль. Это твой выбор, хотя я тебе его никогда не прощу! Ты забрала с собой не только мою душу, а ещё и душу ни в чем не повинного ребенка. Так убирайся навсегда! Оставь меня. Покинь! И забери эту боль себе.
— Что ты,тварь такая, от меня еще хочешь?! – сам не понимаю, что кричу эти слова в полный голос, надрывая связки. Закусываю щеки изнутри, прокусывая их в кровь. Нет, Таня. Нет! Ты не посмеешь вновь разрушить мою жизнь.
Подхожу к столу, быстро отодвигаю ящик, достаю заветный маленький пузырек, к которому не прикасался уже месяца четыре. Отсчитываю нужную дозу, закидываю в рот, разжевывая горькие таблетки для более скорого эффекта. Падаю в кресло, запрокидываю голову, закрываю глаза и терпеливо жду. Жду момента, когда все чувcтва отойдут на второй план и я внoвь стану бездушной машиной.
Таким, каким и должен быть.
Не знаю, сколько проходит времени. Я теряю связь с реальностью. Не понимаю, в какой момент меня полностью отпускает. Тело немеет. Боли нет, вечной усталoсти тоже нет. Ничего нет. Голова ясная. И я могу вновь здраво мыслить, отбросив все ненужное. На моем столе вибрирует телефон. Поднимаю трубку, слышу бодрый голос матери.
— Я надеюсь,ты просто заработался и поэтому не позвонил поздравить мать с юбилеем? — спрашивает она, а я только сейчас вспоминаю, что сегодня ей исполняется шестьдесят и мы с Алиной в семь вечера должны быть на этом фальшивом празднике