Красивая иллюзия

чтобы он был. Его отец был с придурью. Он понял, что его сын после случая из его прошлого, никогда не женится и тем более не заведет детей. А как ты заметила, Олег — единственный сын в этой семье. — Инга прекращает истеричесқи смеяться и говорит вполне серьезно, даже как-то отрешенно, смотря мимо меня. Хoчется выкрикнуть ей, чтобы заткнулась и выпустила меня. Не хочу ничего знать! Не хочу рушить ту крохотную иллюзию, которая ещё живет во мне. Но я молчу, сильно сжимая маленькую сумочку в руках.
— Официально, Олег не является владельцем ювелирного дома. Он все всего лишь им управляет. По завещанию, оставленному отцом, весь семейный бизнес может перейти к Олегу только когда он проживет пять лет в браке и родит ребенка. Все из-за денег, Алина. Из-за простых бумажек. Давыдов не хочет терять наследство. И империю, принадлежащую ему по праву. По истечению пяти лет он вышвырнет тебя на улицу, отобрав ребенка. Вот и все. Никаких отношений, только бизнес, большие деньги,и знаменитый Ювелирный дом Давыдовых, который не хочет терять эта семья. А ты — всего лишь разменная монета. Олег очень давно разучился любить. Внутри него тьма,такая же как и во мне. И только я могу справиться с ней, – дышать станoвится трудно, точнее я вдыхаю, но выдохнуть не могу. Внутри все жжет, сжирая огнем. Нет, я изначально не питала иллюзий и понимала, что он женился на мне не по большой любви. Я знала, что с его стороны есть определенный расчет, как и с моей. Но чтобы настолько низко и отвратительно использовать меня и ребенка ради денег и империи. Я не знаю, чего добивалась Инга своей речью. Зачем она все мне рассказала. Мне плевать на нее. Я хочу выйти отсюда.
Покинуть этот дом, Олега и никогда больше его не видеть и не слышать. Дергаюсь вперед, прямиком на Ингу, котoрая отступает и освобождает мне путь, позволяя выйти. Меня начинает трясти как в лихорадке, слезы подступают, застилая все вокруг. Не успеваю сделать и пары шагов по коридору, как натыкаюсь на сильное тело Давыдова, кoторое я не вижу из-за слез, но ощущаю по холодному запаху. Он хватает меня за плечи и прижимает к себе.
— Где ты была? Я искал тебя.
— Отпусти, отпусти меня. Ты мне отвратителен. Не прикасайся! – упираюсь руками в его твердую грудь,толкаю изо всех сил, бью кулаками, когда он не поддается, чувствуя как меня начинает накрывать истерикой.
— Алина, успокойся. Что случилось? — продолжает меня держать, вынуждая смотреть на него. Б я не хочу. Никогда не хочу больше его видеть. Он просто бездушный монстр.
— Спроси у своей шлюхи! — отвечаю я, указывая в сторону туалета,и все-таки вырываюсь из его захвата и бегу прочь.
— Алина! Остановись! – кричит он мне в след, как всегда, в приказном тоне.
— Просто оставь меня в покое и не приближайся ко мне! — кричу ему в ответ, ускоряя шаг, слышу его тяжелые шаги позади себя. Выхожу на улицу, вдыхаю прохладный вечерний воздух, шагаю на первую ступеньку большого каменного крыльца, оступаюсь, пошатываюсь, пытаясь обрести равновесие, но из- за чертовых туфлей на каблуках, подворачиваю ногу и лечу вниз, лицом вперед. Все происходит мгновенно. Я падаю, успеваю опереться руками чтобы не удариться лицoм, но чертова каменная ступенька впивается мне в живот, буквально выбивая из меня веcь воздух. Боль. Резкая адская боль, поражает низ живота. Хватаю ртом воздух, пытаясь перевернуться на спину.
— Алина! – слышу крик Давыдова. Он подлетает ко мне, подхватывает на руки, куда-то несет. Садится, опуская меня на свои колени. А я дышать не могу из-за боли. Хочу сказать, что чувствую что-то теплое межу ног, но не могу произнести и слова,только хватаю ртом недостающий мне кислород. Дальше все начинает плыть, кажется боль поражает все тело настолько сильно, что я не могу пошевелиться. Олег что-то кричит, а я уже не понимаю, к кому он обращается. Слышу голоса еще каких-то людей, но уже не могу определить, кто это. Проходит минута и боль отступает, накрывая меня тьмой. Последнее, что промелькнуло в моей голове — мысль о том, что Олег запрещал мне надевать эти туфли на каблуках. А я не принимала его слова всерьез…
Олег
Хватаю Ингу за волосы. Не позволяю меня коснуться. Девушка идет на крайние меры, несет какую-то чушь о том, что только она мне нужна, как и я ей. О том, что наши мертвые души предназначены спасать друг друга. Смеюсь ей в лицо, окончательно руша все ее иллюзии на счет меня. Мне не хотелось давить на нее морально,тем более применять силу. Но она не понимает и не помнит, как плохо меня злить. С силой преодолевает расстояние между нами, натягивает свои волосы у меня в руке, причиняя себе еще большую боль, но это ее не останавливает. Дергаю сильнее, отстраняю ее от своего лица, смотрю, как она морщится от боли.
— Закрой рот и слушай меня. Я хотел по-хорошему. Я