Красивая иллюзия

как стонала от мучений, когда они доставали из нее нашего мертвого ребенка. Я сидел под дверью и не мог пошевелиться, зaжимал уши руками, бил кулаком в стену, чувствуя себя бессильным слабаком. У насбыл мальчик. Еще один мой не рожденный сын, — глотаю виски из бутылки, словно это вода, я уже давно не чувствую ни вкуса, ни запаха. Хочется биться больной головой об этот мрамор, пока не разобью ее в кровь. Я сам мертв, а мои мысли живее всех живых. Они проходят в моей голове потоком, наслаиваясь друг на друга, пульсируя в висках.
— Не прощаюсь, — поднимаюсь с колен и только сейчас замечаю, что ливень закончился. Пошатываюсь, встаю в полный рост, наклоняюсь к ее каменному портрету, опираюсь рукой на гранит. Веду пальцами по губам, очерчивая улыбку. – Я еще приду. Уж извини, если тебе надоело слушать мой бред. Но я больше не знаю, куда идти и где мое место, — шепчу в холодный камень.
— Алина меня прогнала. И правильно сделала. Я разрушу ее жизнь окончательно, если заставлю остаться со мной. Б я не хoчу больше рушить чужие жизни. Я хочу окончательнo добить себя. Можно было решить все здесь и сейчас, повеситься или пустить себе пулю в лоб,и присоединиться к тебе и детям. Но я хочу сначала познать все адoвы муки. Так будет справедливо. Не согласна со мной? Знаю, что не согласна. Но увы,теперь это не тебе решать, — отталкиваюсь от высокого гранитного памятника и медленно иду на выход с кладбища, пугая своим видом кладбищенского смотрителя. Подхожу к машине, в который меня ждет водитель. Парень научился принимать мое нынешнее состояние без шока, делая вид, что так и должно быть. Сажусь на заднее пассажирское сидение, пачкая белую кожу насквозь промокшей одеждой. Приказываю ехать домой. А когда парень спрашивает куда, в квартиру или дом, понимаю, что ни там, ни там нет моего дома. Дом – это место где живут тепло и любовь. Дом там, где тебя ждут, а меня никто нигде не ждет. Приказываю ехать в дом, где жил с Алиной. Я решил добить себя сам,и в данный момент этo лучшее место, чтобы это сделать. Там пахнет Алиной, женщинoй, в которой я увидел смысл существования, но понял это только тогда, когда потерял. Как всегда. Чертов закон вселенной. Полюбил ли я ее? Хороший вопрос, если учесть, что я давно разучился кого-либо любить…
Я разучился чувствовать, но не хотел ее потерять. И все равно потерял… И так, наверное, правильно.Женщина должна быть счастлива, а со мной она не познает этого чувства. По дороге домой звоню в больницу, узнаю состояние моей жены, настойчиво прошу не жалеть ни сил, ни средств на ее восстановление, как физическое,так и психологическое. Заканчиваю разговор, кидаю телефон на сидение, откидываю голову на спинку, закрываю глаза, и уже даже не понимаю, болит у меня голова или нет. Я настолько сросся со своим нынешним состоянием, что разучился что-либо понимать и ощущать. Чертов телефон начинает вибрировать, лишая меня минутной передышки и мнимого состояния покоя.
— Да, — отвечаю на звонок, не открывая глаза.
— Вы просили не вспоминать об Инге, но она уже два дня в подвале,и… — что-то мямлит один из моих ребят, долго подбирая слова. — В общем, мои ребята ее немного потрепали. Недавно она очень сильно кричала… — опять запинается, боясь моей реакции, ведь я не просил сообщать о ее состоянии и приказал забыть о ее существовании.
— Насколько сильно они ее потрепали? — стискивая челюсть, спрашиваю я.
— Ну вы же сами знаете, как это бывает, но она не особо сопротивлялась. Так что сильно не били.
— Сколько их было и как долго они это делали?
— Трое. Часа полтора, не больше, – четко отвечает он. Я хотел приехать и медленно ее добивать, смотреть как она корчится от боли. Хотел показать ей, как это — терять и чувствовать боль. Хотел мстить,истязать за то, что лишила меня ребенка. А сейчас понимаю, что не хочу. Не хочу добавлять в свoю и без того переполненную копилку еще больше грехов. Мне и за эти не рассчитаться. Хватит с нее и этих двух дней и того, что сделали мои ребята, как бы она уже не сломалась.
— Ясно! Открыть ее, поговорить с ней, напоить, накормить. Дать обезболивающего, если у нее что-то болит. Через полчаса подъедет Константин и заберет ее. Мне больше не звонить, все вопросы решать с ним. — сбрасываю звонок, тут же набирая номер Константина. Велю забрать Ингу, отвести в клинику, подлечить, если надо, проверить психику (она могла пошатнуться), как было в ее прошлом. А после сопроводить в Испанию, на мою виллу, которую я решаю ей подарить вместе с обеспечением. Я вновь откупаюсь деньгами от своих грехов, но это все, что я могу ей дать. На бoльшее не способен. Приказываю Константину остаться там с ней на некоторое время, скрасить ее одиночество. Сбрасываю звонок, и еду домой в долгожданной тишине. Топить свое состояние в очередной порции алкоголя