Красная площадь

киномеханик тут же включил кинопроектор и «Пираты XX века» снова появились на экране.
И в ту же минуту точно с тем же напором, с каким они только что штурмовали выходы из зала, подростки устремились назад, в зал, на свои места – с ликующими криками и восторженным свистом. Еще бы! Второй раз и «за бесплатно» посмотреть «Пираты XX века»!
– Но они так никогда и не выйдут из зала, – сказала Ожерельеву младший лейтенант милиции Полина Синицына.
– И пусть! – ответил он. – Зато старуха выйдет. Зачем ей смотреть эту муру второй раз?
Он оказался прав: когда зал угомонился, Вета Петровна Мигун двинулась к выходу. Но теперь она была единственной зрительницей, которая покидала зал, и физиономии толпившихся у выхода переодетых милицейских агентов заставили ее насторожиться. Кто-кто, а Вета Петровна Мигун, бывшая чекистка и жена бывшего первого заместителя Председателя КГБ СССР на столь близком расстоянии безошибочно угадала в этих ребятах что-то родное, гэбэшное. И поняла, из-за кого двери кинотеатра были превращены только что в контрольно-пропускной пункт. Похолодев сердцем и ожидая, что ее сейчас, вот сию секунду арестуют, Вета Петровна медленными шагами прошла через двери на улицу.
Но никто не арестовывал ее, не хватал за руки, не швырял, заткнув рот, в машину. Напряженная, прямая, с гулко ухающим в груди пожилым сердцем Вета Петровна на неживых ногах двигалась по Страстному бульвару прочь от кинотеатра «Россия». И утвердилась в своей догадке – бредя, как в полусне, по бульвару, она боковым зрением разглядела на другой стороне его неказистый «Москвич», который не спеша, но и не отставая, сопровождал ее. Куда-то в низ холодеющего живота упало сердце, и Вета Петровна Мигун познала в эти минуты то предощущение ареста и состояние отчаянной беспомощности простого советского человека перед всесильным КГБ, которыми столько лет наслаждался ее муж генерал Мигун. Вета Петровна не сомневалась, что именно КГБ следит за ней, что, видимо, они уже арестовали того, кто утром подбросил в ее почтовый ящик это проклятое письмо Ани Финштейн, а теперь они схватят и ее, и будут пытать, пытать, пытать об этих злополучных пленках…
«Но почему? Почему они не берут меня сейчас, здесь?!» – билось в ее седой голове.
Она не знала, что сидевший в «Москвиче» майор Ожерельев – сотрудник вовсе не КГБ, а МУРа – тщетно разыскивал в эти минуты по радиостанции своего шефа Марата Светлова и следователя Шамраева, чтобы выяснить тот же вопрос: «Брать или не брать Вету Петровну Мигун?».

Не в профессиональной фотолаборатории МУРа, не в Институте судебных экспертиз и даже не в Институте криминалистики, а дома у жизнерадостного Белякова, в крошечной каморке – любительской фотолаборатории его старшего сына Алеши – мы со Светловым проявили и печатали пленки, полученные у Пахана и Фиксы. И на мокрых еще листах фотобумаги проступали любопытные документы:
Первое: акт изъятия ценностей на сумму более пяти миллионов рублей на квартире начальника всесоюзного ОВИРа генерала К. Зотова. В том числе изъята вещественная улика – диадема из платины с гравировкой на тыльной стороне «Дорогой Анечке от Гиви».
Второе: протокол допроса начальника ОВИРа К. Зотова – семь страниц этого допроса свидетельствовали о том, что Бакланов изобличил Зотова во взяточничестве: 18 июля 1978 года Зотов за один день оформил выездную визу в государство Израиль Аркадию Борисовичу (Боруховичу) Финштейну, его жене Раисе Марковне и дочери Анне Аркадьевне, получив за это вышеуказанную диадему из платины, три золотых браслета с бриллиантами и восемь мужских и женских золотых перстней с драгоценными камнями.
Третье: фотографии Анны Финштейн, ее матери и отца, изъятые из «Выездного дела А.Б. Финштейн № 56197», а также многочисленные фотографии Ани Финштейн, полученные Баклановым при опросах и допросах всех бывших работников киногруппы «Фронт без флангов».
Четвертое: протоколы допросов бывших соседей и сослуживцев Анны и Аркадия Финштейнов. По этим протоколам можно было судить, что Бакланов безуспешно пытался установить с помощью этих людей: а) где мог Финштейн спрятать коробку с пленками; б) израильский адрес этих Финштейнов. Но в одном Бакланов преуспел: работавшие с Финштейном кинематографисты рассказали ему, что в 1978 году Аркадий Финштейн – отличный радиоинженер и изобретатель – конструировал своему будущему зятю какой-то уникальный мини-магнитофон со сверхчувствительным микрофоном и вообще прирабатывал к своей мосфильмовской зарплате тем, что ремонтировал на дому у друзей и знакомых импортные стереоустановки или оборудовал стерео- и радиоаппаратурой частные автомобили.