Эдуард Тополь представляет мировой бестселлер «Красная площадь», написанный «в стиле типичного американского триллера в соединении с глубиной и сложностью русского романа».В романе «Красная площадь» действие происходит в 1982 году. Расследование загадочной гибели первого заместителя Председателя КГБ приводит к раскрытию кремлевского заговора и дает живую и достоверную панораму жизни советской империи. Роман предсказал преемника Брежнева и стал международным бестселлером и классическим политическим триллером.
Авторы: Тополь Эдуард Владимирович
Отдел внутренней разведки, потом ОБХСС и ГАИ начнут – да?
Все молчали.
– Короче, – произнес, остывая, Светлов. – Вы взяли след этого раненого – вот и дуйте по нему. И чтобы через 24 часа…
– След потерян, – перебил Ласкин.
– Глупо искать его по больницам, – хмуро сказал Арутюнов.
– Если его прячет от нас ГБ или Отдел разведки, то черта лысого найдешь, – произнес Колганов.
– Надо найти! – сказал Светлов.
– Ка-ак?! – воскликнул Арутюнов.
– Мозгами, – ответил Светлов. – Если бы я хотел тебя спрятать от ГБ, куда бы я тебя засунул?
Арутюнов пожал плечами.
– Мало ли… В тюрягу…
– Есть еще одна версия, – произнес с порога появившийся в двери Тарас Карпович Венделовский. – Под Москвой, в Подольске, есть два госпиталя для раненых в Афганистане. Один – офицерский, другой – солдатский. Там по тыще человек лежит и все с пулевыми ранениями.
За его спиной стояли Вета Петровна и Ожерельев.
Едва Вета Петровна Мигун убедилась в том, что ей не грозят допросы и пытки в КГБ и все ее страхи были напрасны, она разительно изменилась. Среди будничной суматохи муровских коридоров, тяжелых, но не имеющих лично к ней отношения, шагов конвоиров, густого мужского мата, офицерских мундиров, телефонных звонков, криков и запаха табака она ожила, выпрямилась, даже помолодела, словно попала в свою боевую чекистскую юность.
И в кабинет Светлова она вошла следом за мной легкой, свободной походкой, уселась перед столом, закурила и сказала:
– Я могу дать вам ценную информацию. Очень ценную. Не только об убийстве Мигуна, а еще важней. Такую, что, может быть, Брежнев даже у власти останется. Но – при одном условии. Если на «Мосфильме» возобновят съемки фильма «Незримая война» по книге Мигуна «Мы вернемся» и, конечно, с гарантией, что этот фильм выйдет на экран. – И с этими словами она выложила из своей сумочки журнал «Знамя» № 5 за 1981 год. – Повторяю, у меня в обмен есть очень ценная информация.
Я посмотрел ей в глаза и сказал:
– Если вы имеете в виду письмо Ани Финштейн, то эту информацию вы нам уже дали.
– То есть? – удивилась она.
Я вытащил из кармана аккуратно сложенный в конверт лист бумаги, на который были наклеены клочки письма Ани Финштейн, и показал ей:
– Вета Петровна, в другом месте – не будем уточнять, в каком – за это письмо вам бы пришили нелегальную связь с заграницей. И уже не помогло бы, что вы – родственница Брежнева. Я не буду этого делать. И я даже не стану выспрашивать у вас, как называл ваш муж эту Аню Финштейн – «Антоша», «Анюта», «Анна» или просто какой-нибудь кличкой. Это любопытно, но несущественно, я могу это выяснить у режиссера картины, оператора или вообще не выяснять. Все, что меня интересует, да и то чисто психологически, это личность ее жениха Гиви Мингадзе. Конечно, скоро он и сам мне о себе расскажет, но предварительные данные мне бы не помешали.
Она подавленно молчала.
– Ну как? – спросил я. – Может, чаю попьем? Вы есть не хотите?
– Хочу… – сказала она негромко. И спросила с отчаяньем: – А как же фильм?
Я пожал плечами:
– Я не министр культуры, – и выглянул из кабинета, попросил дежурного старшину: – Старшина, притащите пару бутербродов из столовой и два стакана крепкого чая. Вот деньги.
– При чем тут министр культуры! – в сердцах сказала Вета Петровна. – Это не он решает, это решают в ЦК. Но какая разница – по Мигуну фильм или по другому писателю? А для меня в этих фильмах теперь вся жизнь! Если будут делать это кино – я для вас в лепешку разобьюсь, честное слово! А Брежнев пусть правит – черт с ним! Конечно, я могла отнести это письмо Андропову и с ним договориться, но… я уверена, что весь «Каскад» и смерть Мигуна – это его рук дело. Не могла же я пойти к убийце!
– Все, что я могу вам обещать, – поговорить об этом в ЦК сегодня вечером. Но без всяких ультиматумов.
В дверь, постучав, вошел дежурный старшина, неся на подносе тарелку с бутербродами и два стакана чая. И у меня сразу кольнуло сердце – еще вчера с этим же подносом сюда входила Ниночка…
– Гиви Мингадзе… В 75-м году Галя Брежнева привела к нам в гости двух полунищих забулдыг – Бориса Буранского и этого Гиви Мингадзе. Где она их подобрала – не знаю. Кажется, в каком-то ресторане, где этот Буранский пел цыганские песни. Этим забулдыгам было лет по тридцать, а Гале тогда было сорок пять, но она влюбилась в этого цыганского певца по уши! А Гиви… Что ж, я должна сказать, что это был очень остроумный и легкий молодой человек. Шалопай без особых занятий, но в карты играл превосходно. А Сергей Кузьмич заядлый преферансист, это вы знаете.
