Красная площадь

которую он пролистывал одной рукой, а второй что-то быстро писал на длинном листе бумаги, из-под которого выглядывал черный край копирки и еще один белый лист.
– «Дуб», ты опять на работе халтурой занимаешься?! – незло сказал ему Шаховский. – Ну-ка, включи мне номер этого шведа, с которым Тамара работает. Может, они в номере?
– Нет, они отвалили еще днем. Она его повела в музеи. Но у них на семь столик заказан в баре, – ответил Дубов, не отрываясь от книжки.
– Придется подождать, – сказал Шаховский Светлову. – Располагайся, садись. – И спросил опять у светловолосого: – Что ты читаешь?
– Офуительная книжка! Новый американский детектив про нашу жизнь, – отозвался тот, не прекращая строчить что-то на бумаге чуть вздрагивающей от спешки рукой. – Знаешь, я простой человек и скажу без всякой неловкости – всю ночь читал до восьми утра. Дико увлекся. На каждой странице – аромат аутентичности.
– Так что? Ты ее решил от руки переписать? – спросил Шаховский насмешливо.
– Нет, рецензию пишу. Для АПН – в журнал «Новый африканец», для «Московского комсомола» и в английскую редакцию Всесоюзного радио. Надо же разоблачить, что эта книга служит разжиганию ненависти к нашей стране. Приходится выдергивать какие-то фразы из контекста и клеймить книгу за обилие секса и провинциализмы.
– Алик, на хрена тебе столько денег? – спросил из другого конца комнаты маленький, похожий на корейца, мужчина. – Газеты, радио, КГБ и еще, небось, фильмы переводишь в Доме кино?
– А какая тут зарплата, в Комитете? Хреновая, – отозвался светловолосый, застегивая пуговицу рубашки, которая тут же расстегнулась под напором его толстого, нависающего над ремнем живота. И вдруг насторожился, плотней прижал рукой наушник к уху, сказал майору: – «Шах», девочки подошли к делу. Будешь слушать? – и движением ручки на пульте навел невидимую в валютном баре телекамеру на столик, за которым сидели два молодых иностранца с двумя девушками – блондинкой и брюнеткой.
– Включай, – сказал ему Шаховский,
– А-а-а… – протянул светловолосый с намеком, кивая в сторону постороннего Светлова.
– Это свой, включай, – приказал Шаховский.
Светловолосый щелкнул на пульте рычажком переключателя звука, и в ту же секунду из стоящего на пульте динамика донеслись в комнату голоса разговаривавших внизу, за столиком бара, двух девушек и иностранцев.
– …У него мать была оседлая цыганка, а отец русский, – говорила пышногрудая крашеная блондинка, посасывая коктейль из фужера.
– Как ты сказала? «Оседлая»? Что это такой? – спросил у нее молоденький, высокий, с аристократически бледным лицом иностранец, записывая что-то в свой блокнот.
– Как тебе объяснить? – задумалась блондинка. – Ну, цыгане обычно кочуют, ну, ездят с места на место. А его мать уже не кочевала, а жила на одном месте. Осела, понимаешь? Ну, да это неважно. Важно, что до того, как он с Галей познакомился, его никто не знал, он в каком-то ресторане цыганщину пел. А Галя его в Большой театр пропихнула. Еще бы!…
– Подожди, – снова перебил ее молоденький иностранец. – Что такое «пропихнула»?
– Ну устроила туда по блату, – нетерпеливо сказала брюнетка, неуклюже пытаясь выудить соломинкой вишню из своего уже пустого фужера. – Вообще, я слыхала, что эта Галя такие дела делает – если бы КГБ дали это все раскрутить – фью-у!
– Какие дела? – спросил его приятель, раскуривая сигару. Он ничего не записывал, но на столике перед ним, рядом с коктейлем, лежал портативный магнитофон.
– Товарищ майор, японцы прибыли, – сообщил от другого пульта маленький, похожий на корейца, сотрудник. Перед ним на экране телепульта были видны четыре японца, которые молчаливо, каждый держа в руках по портфелю-дипломату, усаживались за свободный столик.
– О чем говорят? – тут же перешел к его пульту Шаховский.
– Ни о чем. Молчат.
– Суки! – огорченно сказал Шаховский. – Таскают с собой эти «дипломаты», ни на секунду из рук не выпускают. Физики сраные! – он повернулся к сотрудникам, которые играли на диване в шашки. – Братцы, кончай филонить! Иностранец попер…
Действительно, на экране, показывавшем вход в валютный бар, было видно, как по вестибюлю идут в бар группы иностранных туристов – рослые американцы и канадцы, субтильные французы, дородные немцы. В дорогих шубах или в прекрасных вечерних костюмах. Некоторых мужчин сопровождали явно русские девицы.
– Смотри, – кивнул Светлову на этот экран Шаховский. – Хрен его знает, на каких соках они там растут, эти иностранцы. От наших в момент отличишь! А вот и твоя…
Под руку с рослым шведом к входу в бар двигалась, чуть гарцуя бедрами, стройная брюнетка – Тамара Бахши. Та самая, с которой