Красная площадь

Светлов провел ночь в моей квартире с пятницы на субботу. Светлов порывисто встал, двинулся к выходу, но Шаховский остановил его:
– Стой! Ты что – в кителе туда попрешься? Офигел, что ли? Пойди в ту комнату, там у нас реквизит. Между прочим – все импортное. Подбери себе костюм и галстук. Галстук умеешь завязывать?
Через несколько минут Светлов – уже в штатском костюме и при галстуке – был внизу, в валютном баре. Там, в интимном полумраке, было уже многолюдно, шумно, на небольшой балюстраде играл эстрадный квартет, возле него танцевали несколько пар. Светлов оглядел потолок бара, пытаясь определить, где же находятся скрытые объективы подвижных телекамер, но не обнаружил ни одного – потолок тонул в темноте. Светлов выпил за стойкой бара рюмку водки и затем словно бы случайно увидел свою Тамару – она сидела за столиком с рослым конопатым шведом лет сорока пяти. Изобразив на лице учтивость, Светлов подошел к их столику и сказал шведу:
– Извините, могу я пригласить вашу даму на танец?
Швед посмотрел на него непонимающим взглядом, и Светлов негромко сказал побледневшей Тамаре:
– Переведи ему, пожалуйста, что я твой старый знакомый и ты согласна со мной потанцевать.
Тамара на ломаном английском языке выполнила его приказ.
– О, шур! Шур! – сказал ей швед. – Карашо!
Светлов увел Тамару к балюстраде, к оркестру – подальше от вмонтированных в каждый столик скрытых микрофонов. Здесь грохот джазового квартета покрывал все голоса, и Светлов, крепко прижав к себе Тамару здоровой левой рукой, сказал ей на ухо:
– Детка, вопрос первый: у тебя есть триппер или сифилис?
Тамара возмущенно дернулась, но Светлов держал ее жестко и крепко, и при этом нежно улыбался.
– Только не врать! – сказал он. – Я все равно отправлю тебя завтра к врачу на проверку. Есть?
– Нету, честное комсомольское… – почти со слезами проговорила Тамара.
– Только без слез! Откуда ты знаешь, что нету? Ты когда проверялась?
– На той неделе. И вообще, я перед этим делом антибиотики принимаю…
– Где проверяешься и откуда антибиотики?
– У меня есть свой врач.
– Агапова Светлана Николаевна, да?
Тамара молчала.
– Вопрос второй, – сказал Светлов. – Кто тебя подослал ко мне в ту ночь?
– Никто! Честное слово! Мне Нина позвонила, это же при вас было! Вы к ним в гости приехали и она при вас позвонила…
– Куда она тебе звонила? Ты же дома не бываешь.
Вокруг них иностранцы азартно танцевали с русскими и своими иностранными женщинами, разговаривали, смеялись, пили коктейли и чистую русскую водку, и Светлов улыбался окружающим, но его рука железной хваткой держала Тамару за талию.
– Она меня случайно у Ирины застала. Ну, вспомните, – просила Тамара. – Она же не мне звонила, а Ирке, нашей подружке.
Светлов вспомнил – действительно, в тот вечер, когда прикатил ко мне с коньяком и оставшимися после полета из Адлера цыплятами-табака, Ниночка обзвонила нескольких своих подружек по цирковому училищу и вытащила ему эту Тамару из какой-то компании. «Похоже, она не врет, и даже не знает, что Нина и ее врач Агапова погибли», – подумал Светлов и спросил:
– Вопрос третий. Агапова тебя знакомила когда-нибудь с Мигуном?
– Да… – еле слышно сказала Тамара.
– В той же квартире на Качалова?
– Но это было давно, полгода назад. Честное слово! Я была там только два раза…
– Когда ты последний раз видела Агапову?
– В субботу. Но что в этом такого? Я ей только сказала, что была с вами на квартире у ее Мигуна.
– И дала ей телефон Шамраева?
– Да.
– А зачем ты звонила вчера утром Нине?
– Я? – изумилась Тамара. – Я не звонила. Клянусь.
– Хорошо. Ты можешь сейчас как-нибудь отделаться от этого шведа?
– Нет. Но он уедет завтра. И у меня будет три дня отгулов, – сказала Тамара и кокетливо заглянула ему в глаза: – Вам позвонить?
– Да. Но перед этим съезди в седьмой диспансер к доктору Гольбергу, проверься. Скажешь ему, что ты от меня.
– Зачем? Меня Светлана Николаевна проверит.
– Она тебя уже не проверит, – сказал Светлов и повел ее к столику, где нетерпеливый швед сидел, нахмурившись, за третьей порцией русской водки. Светлов улыбнулся ему и почему-то по-французски сказал: – Мерси. – Потом усадил Тамару на стул рядом с ее шведом и добавил для нее по-русски: – А после Гольдберга поедешь к себе домой и наведешь там порядок. Цветы полей.
Выйдя из бара, Светлов поднялся лифтом на третий этаж, в номер 321 за своим милицейским полковничьим мундиром.
– Ну что? – спросил у него Шаховский. – Будешь ее брать?
– Сегодня – нет, – ответил, переодеваясь, Светлов. – Не хочу твоей работе мешать. И вообще