Эдуард Тополь представляет мировой бестселлер «Красная площадь», написанный «в стиле типичного американского триллера в соединении с глубиной и сложностью русского романа».В романе «Красная площадь» действие происходит в 1982 году. Расследование загадочной гибели первого заместителя Председателя КГБ приводит к раскрытию кремлевского заговора и дает живую и достоверную панораму жизни советской империи. Роман предсказал преемника Брежнева и стал международным бестселлером и классическим политическим триллером.
Авторы: Тополь Эдуард Владимирович
Телефонный звонок. Золотов снял трубку и сказал:
– Игорь Иосифович, вас. Из МУРа.
Так и не ответив на вопрос Синцова, я взял трубку.
– Игорь Иосифович, беспокоит полковник Глазков, я сегодня дежурю по Москве. Когда вы освободитесь, пожалуйста, поезжайте в анатомичку Первого мединститута на опознание трупа.
– Какого трупа?
– Боюсь, что это та девушка, которая была с вами последние дни. Светлов туда уже выехал.
Я, оглушенный, стоял с трубкой в руках. За окном на Спасской башне кремлевские куранты начали перезвон – стрелки часов стали на 6.00. Печатая шаг по заснеженной брусчатке Красной плошади, к Мавзолею шла смена почетного караула. Первый шестичасовой удар курантов упал к их ногам, как звонкая металлическая капля.
– Игорь Иосифович, – произнес Синцов. – Нам пора к товарищу Брежневу.
Я опустил трубку на рычаг и сказал, направляясь к выходу:
– Скажите ему: я сделаю все, что в моих силах. Даже больше.
То, что всего два часа назад было Ниночкой – то маленькое чудо жизни, которое лукаво и преданно вскидывало на меня свои голубые глазки, независимым жестом отбрасывало волосы за спину и сдувало челку со лба, старательно массажировало мне в ванной усталые плечи, расталкивало толпу сверстников у «Метелицы», загорало на черноморском пляже и крутило сальто на батуте под куполом вологодского цирка – то, что осталось от всего этого после встречи с колесами метропоезда, лежало теперь передо мной, укрытое простыней, на сепарационном столе анатомички 1-го Медицинского института.
Рядом стояли Светлов, Пшеничный, Ожерельев, Ласкин, Арутюнов, Колганов. За соседним сепарационным столом Богоявленский и Градус трудились над обезображенным трупом Светланы Николаевны Агаповой – рыжей, худой, еще недавно красивой сорокалетней женщины Мигуна, врача гостиницы «Украина». Градус и Сан Саныч Богоявленский проявили чудеса мастерства, но, несмотря на густую маску грима, белил и румян, лица Нины и Светланы были обезображены катастрофой.
Я смотрел на них, я заставлял себя смотреть на эти два изуродованных трупа.
Они лежали рядом – моя Ниночка и женщина Мигуна.
И каким-то потусторонним союзом это породнило меня теперь с Мигуном.
Подошла регистраторша анатомички, сказала мне и Светлову:
– Нам нужен ее вологодский адрес, чтобы сообщить родителям…
Светлов отрицательно покачал головой:
– Подождите. Дайте нам пару дней. Когда здесь ляжет тот, кто ее убил…
Он не договорил, а я повернулся и пошел из анатомички в кабинет – дежурку. Там я снял телефонную трубку и набрал номер своей бывшей жены. Девять лет назад она ушла от меня и, покрутившись полгода, вышла замуж за майора медицинской службы Соколова. Теперь я услышал в трубке его голос:
– Полковник Соколов слушает.
– Это Шамраев говорит, – сказал я. – У меня к вам одна просьба, полковник. Завтра утром проводите Антона в школу.
– Г-хм… – сказал он. – По-моему, он уже не маленький…
– Пожалуйста, это важно. Проводите его в школу утром, а днем я его встречу и приведу домой. Это важно.
Светлов подошел ко мне, отнял трубку и положил на телефонный аппарат.
– Не унижайся, – сказал он. – Мы решим эту проблему иначе.
В этот вечер Светлов нанес визит трем бывшим уголовникам-убийцам и трем нынешним главарям мелкой фарцовой шпаны в Сокольниках, на Трубной и на Беговой, в районе ипподрома.
Служебная милицейская «Волга» подвезла Николая Афанасьевича Бакланова к подъезду его дома на проспекте Вернадского. Бакланов устало выбрался из машины и с тяжелым портфелем в руках вошел в подъезд, поднялся на девятый этаж, к своей квартире. Он открыл дверь, вошел в квартиру и удивленно замер в прихожей: из-за закрытой двери гостиной слышался веселый, возбужденный голос его четырехлетнего сьша Васьки, смех его жены Натальи и еще один незнакомый мужской голос. Сын изображал стрельбу, кричал: «Трах-тах-тах-тах!», мужской голос гудел паровозом «Пш-пш-пш! У-у-у-у!», а Наталья хохотала и вскрикивала: «Ой, я ранена! Я ранена!». Они и не слышали, что он вошел в квартиру…
Бакланову было 53, его жене Наташе 34, и как всегда при поздних браках и такой разнице в возрасте, Бакланов был ревнив, обожал сына и, по возможности, делал в доме почти всю домашнюю работу. Услышав веселый смех жены и голос незнакомого мужчины, Бакланов нахмурился, прошел сразу на кухню, стал разгружать свой портфель: раздобытые в буфете высшего состава МВД СССР болгарские помидоры и яблоки, рыбные консервы и голландскую курицу в блестящем
