Красная роза печали

подметен. В комнате Тамары длинный стол еще не разобран, но это успеется и завтра. Елизавета Васильевна вошла в свою комнату и вопросительно взглянула на дочь:
— Так в чем дело?
— Мама, — Лера в волнении ходила по комнате, — я должна тебе сказать, что твое поведение меня изумляет, а многие вообще посчитали его неприличным!
— Вот как? — Елизавета Васильевна подняла брови. — В чем же заключается неприличие моего поведения? Я разгуливаю по улицам, громко ругаясь матом, с бутылкой пива в руке, а потом бросаю пустую бутылку прямо на асфальт? Или, может быть, я сижу в метро, развалившись, и пристаю к людям? А может, я не умею пользоваться носовым платком и сморкаюсь себе и другим под ноги?
— Перестань, мама, — в раздражении проговорила Лера, — ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. Твои отношения с Константином Эдуардовичем!
— А что же в них неприличного? — искренне удивилась Елизавета Васильевна.
— Мама, все знают, что Тамара была против вашего знакомства, не говоря уж о более близких отношениях. И вот, как только ее не стало, буквально на следующий день, ты демонстративно его приглашаешь, держишь возле себя. Он тебя обнимает, гладит по плечу, хоть бы на похоронах постеснялись!
— Откуда в тебе столько ханжества? — изумилась Елизавета Васильевна. — Послушай, я очень любила твою сестру. Но теперь, когда ее не стало, Константин Эдуардович будет жить здесь.
— Мама, не поздно ли заводить милого дружка?
— Он мне не знакомый и не друг, — твердо ответила мать, — он мне любимый человек. Твоего отца нет в живых уже пятнадцать лет, его память это не потревожит. А если родственники шокированы, то мы пойдем в загс и официально поженимся.
— Час от часу не легче! Выйти замуж в семьдесят лет! Это противоестественно. И Тамара тоже так считала.
— А я считаю противоестественным, когда женщина с тридцати лет живет одна и, не имея собственных детей, работает директором школы! — возмутилась мать. — Я и Тамаре это говорила, но с ней не поспоришь. В первое время я не настаивала, думала, что она как-нибудь свою жизнь устроит. А потом не хотела травмировать Константина Эдуардовича. Ты ведь знаешь, какой у Тамары был характер, она превратила бы нашу жизнь в ад.
— Но зачем тебе поселять его здесь?
— Я хочу, чтобы он находился рядом. Хочу вечерами пить с ним чай и смотреть телевизор, читать одни и те же книги, гулять в скверике, утром завтракать вместе. Тамара не могла этого понять, но у тебя-то есть семья — муж, дети, почему же ты возмущаешься?
— Не знаю… но все не одобряют, — растерялась Лера.
— Какое нам дело до всех! — Мать обняла ее и заглянула в глаза: — Дочка, мне семьдесят два года, может быть, совсем немного жить осталось, неужели я не заслужила капельку счастья перед смертью?
— Что ты, не говори так! — испугалась Лера.
— Значит, решено, на той неделе он сюда переезжает.
— Ну подожди хотя бы сорок дней!
— Что ты, в нашем возрасте мы не можем так долго ждать!

Сергей позвонил, подождал. Дверь не открывали, но изнутри доносился шум текущей квартирной жизнедеятельности. Сергей нажал кнопку еще и еще раз. Наконец послышались торопливые шаги, дверь распахнулась, и Сергей увидел невысокого худенького мужчину в тренировочном костюме и кокетливом розовом передничке с рюшечками. Вытирая мокрые руки о передник жестом усталой домохозяйки, мужчина извинился:
— А я не слышу звонка, я там постирушку затеял, вода льется. А вы, наверное, к Валентине Сергеевне, так ее нету еще.
— Я капитан Гусев из УВД, и похоже, что именно к вам. Хочу поговорить об убитом директоре школы номер пятьсот восемнадцать Стаднюк Тамаре Алексеевне.
— Убитой? — в голосе мужчины прозвучало неподдельное изумление. — Ее убили?
— Да, пять дней назад в школе вечером. Вы — Никифоров Юрий Иванович?
— Да, конечно, — Юрий Иванович отвел глаза, — а почему вы ко мне пришли, я ведь с ней очень мало знаком…
— Но у вас был с ней конфликт?
Юрий Иванович беспокойно оглянулся:
— Извините, я только газ сейчас под супом подкручу, а то выкипит…
Он прошел на кухню и вернулся удовлетворенный.
— Да, так вы насчет Тамары Алексеевны… Понимаете, моя жена, Валентина Сергеевна, — женщина очень занятая, так что детьми больше я занимаюсь… а дети у нас способные. Мариночка на четырех олимпиадах первые места заняла, в своей школе считалась лучшей ученицей. А тут мы обменялись, удачный обмен подвернулся, почти без доплаты: мы со знакомыми квартирами поменялись, потому что им нужно было непременно переехать в наш бывший район — бабушка у них посещает школу астральной медитации, а возить ее туда ни у кого времени нет. А теперь она может пешком ходить,