Красная роза печали

там близко… — Юрий Иванович беспокойно принюхался: — Ой, извините, я только жаркое в духовке проверю, а то как бы не пересохло…
Через минуту он вернулся успокоенный.
— Да, значит, мы о Тамаре Алексеевне… так вот, как только мы сюда переехали, я сразу навел справки и узнал, что ее школа здесь поблизости самая лучшая. Я туда и пошел. Сначала к завучу обратился, к Алле Константиновне, принес ей наши дипломы, Мариночкины то есть, конфет хороших коробку… Так мы с завучем хорошо поговорили, она меня обнадежила, что Мариночку обязательно возьмут, но тем не менее к директору отправила, без нее, говорит, такие вопросы у нас не решаются. Я опять все дипломы принес, конфет коробку еще лучше, прихожу к директору, а она все мои дипломы и конфеты от себя оттолкнула и говорит — не скажу, что грубо там или громко, вроде бы даже вполне тихим голосом, но как-то так зло и высокомерно, что уж лучше бы кричала, — Юрий Иванович снова беспокойно оглянулся, — извините, я только утюг выключу, а то перегорит, — и скрылся на этот раз в комнате.
Через минуту он снова появился умиротворенный.
— Так вот, Тамара Алексеевна мне, значит, и говорит: заберите, говорит, все ваши подношения, они мне не нужны. Я растерялся даже и все дипломы ей сую, какая, мол, у нас девочка замечательная. А она снова твердит, что ей это совершенно неинтересно, а вы, говорит, лучше скажите, что вы можете сделать лично для нашей школы. Я не совсем ее понимаю и уточняю:
— В каком, извиняюсь, плане?
— В плане спонсорской помощи. Вот, например, недавно один папаша оказал школе спонсорскую помощь в размере двух компьютеров «Пентиум», а еще одна родительница — в размере вот этого гарнитура мягкой мебели, на котором мы с вами сидим.
Я, говорю, извиняюсь, это вы на нем сидите, а мне стул дали такой жесткий, что долго на нем и не высидеть, геморрой наживешь.
— Так и сказали про геморрой? — с улыбкой спросил Сергей.
— Ну, во всяком случае подумал, — неопределенно ответил Юрий Иванович. — А она тогда и спрашивает, где, мол, я работаю? Я отвечаю, что, мол, извиняюсь, но я инженером работаю. Ну что ж, директриса отвечает, всякое в жизни бывает. А жена ваша? Жена моя, говорю, очень занятая женщина. Это, — Тамара Алексеевна говорит, — хорошо. Это, говорит, очень удачно, что она у вас в бизнесе… Да нет, отвечаю, она не в этом смысле занятая, она больше по политической части, она крупный активист Партии умеренного прогресса… А вот это, говорит директриса, никуда не годится. Я, конечно, ничего лично против вашей жены и этой партии не имею, но нашей школе нужны способные дети, то есть такие, родители которых способны что-то полезное сделать лично для школы. А в вашей семье я таких способных не вижу.
Очень меня эти ее слова задели. Обидно, говорю, такое от вас слушать! Чего-чего, а уж способностей у нас очень даже достаточно. И не слишком ли, говорю, большую цену ломите, я же все-таки, говорю, не в школу для «новых русских» детей ребенка привел, а в самую простую, у вас, говорю, даже не гимназия.
Тут она зашипела на меня, как кобра прямо, ядом плюется.
— Да уж, — говорит, — в школе для «новых русских» инженерам делать нечего с вашими-то возможностями.
— А мне, — говорю, — такая школа для «новых русских» и даром не нужна, там детей ничему не учат. Мне, — говорю, — важно ребенку образование дать, у вас же, я чувствую, никакого образования не получишь, раз вздумали за деньги детей в простую школу принимать. И я, говорю, вопрос этот в роно обязательно поставлю.
Как она на меня зарычит, даже очки слетели! Идите, говорит, куда хотите, хоть в роно, хоть в министерство, станут там с вами разговаривать! А сейчас прошу вас из моего кабинета выйти и вообще здание школы покинуть.
Вот вам и весь конфликт. А что я потом в вестибюле выражался, так очень накипело, но ничего я нецензурного не употреблял, вам и гардеробщица подтвердит, я же понимаю — школа все-таки…
— А где вы были вечером двадцать второго октября? — на всякий случай спросил Сергей.
— Мариночку в бассейн водил, — с готовностью откликнулся Юрий Иванович. — У нас время не очень удобное, с семи до девяти, да потом еще пока она волосы высушит. Я ее там ждал, потому что на улице дождь шел, по магазинам я не ходил.
— Кто-нибудь вас там видел?
— Три мамы и две бабушки, так с ними и просидел два часа, они могут подтвердить.
— Да-а, ну что ж, я пойду.
— Скажите, — Юрий Иванович отвел предательски заблестевшие глаза, — а как ее убили, директрису-то?
— Зарезали ножом в собственном кабинете, — сухо сказал Сергей, — а вы, я так понимаю, не очень по этому поводу расстроились?
— От вас ничего не скроешь! — развел руками Юрий Иванович.

Звонок в дверь раздался неожиданно.