Красная роза печали

Но положиться на нее я всегда мог.
— Так, выходит, не она хозяйка?
— А я тебе разрешал говорить? Когда разрешу, тогда и будешь. Я не затем приехал, чтобы слушать, а затем, чтобы ты меня слушал. Сейчас у меня здесь другого человека нет, ты вместо Марианны станешь работать. Пока. Если прибыль снизишь — пойдешь на улицу. На этом все, — старик указал Виктору на дверь.
Минут через пять он покинул кабинет и, ни с кем не прощаясь, удалился. Виктор проводил его потрясенным взглядом. На расспросы перепуганной Людочки он ответил одной лишь фразой:
— Он назначил меня Мадам.

Павел Аркадьевич Куракин неоднозначно относился к своей аристократической фамилии. В юности, когда его принимали в комсомол и старший товарищ с холодными рентгеновскими глазами спросил, не имеет ли он отношения к князьям Куракиным, Павел Аркадьевич (тогда еще, конечно, Павка или Павлик), нещадно окая, горячо убеждал старшего товарища, что о таких князьях никогда и слыхом не слыхивал, а, должно быть, были его крестьянские предки у тех князей крепостными. Позже, когда широкая и совершенно народная улыбка Юрия Гагарина обошла все газеты и телеэкраны мира, Куракин мог, в случае чего, невзначай кивнуть — вот ведь Гагарин — тоже княжеская фамилия, а ничего, наш человек! Но постепенно иметь аристократическую фамилию сделалось как бы и неплохо — сначала романтично (поручик Голицын… корнет Оболенский), а потом и просто почетно и выгодно.
Теперь уже в разговоре с младшими товарищами, чьи холодные рентгеновские глаза и бритые затылки кое-кому внушали физиологический страх, Павел Аркадьевич (теперь уже навсегда и окончательно Павел Аркадьевич), нещадно грассируя, объяснял Толяну или Вовану, к какой из ветвей Гедиминовичей относились его предки и где располагались их необъятные владения. И Толян, про Гедиминовичей услышавший от него впервые, кивал с умным видом и на следующий день разъяснял своим коллегам, что этот старый козел — мужик авторитетный и чтобы базар с ним фильтровали конкретно.
Павел Аркадьевич вернулся из офиса мрачнее тучи. У него сейчас большие неприятности. Не смертельные, конечно, не такие, как у Марианны, но все же… Он вспомнил рассказы о том, в каком виде нашли убитую, и усмехнулся. Н-да, зрелище, должно быть, не для слабонервных. Прямо в ванне, на боевом, можно сказать, посту… Он раздраженно заходил по комнате, дымя еще одной сигаретой, хотя уже выкурил сегодня две, а это предел, который он сам себе установил. Неприятности-то не смертельные, но их многовато. Кроме того, что убили Марианну, случилось кое-что еще — скверно, что этим делом вплотную занялась милиция, и теперь вокруг фирмы будут вертеться разные личности и расспрашивать, разнюхивать, еще и до прессы дойдет! Дело-то громкое — неизвестный маньяк убивает женщин, вот, дошел и до Марианны.
Павел Аркадьевич злобно швырнул сигарету в пепельницу. Дело в том, что он не верил в маньяка.

В воскресенье Сергей сидел дома и чинил телевизор. Однако получалось это у него плохо — знаний явно не хватало. Он с неудовольствием оглядел комнату, где валялись детали, и подумал, что бывшая жена не так уж была не права, когда утверждала, что руки у него не только растут не из того места, но еще и обе левые. Хочешь — не хочешь, нужно было идти к соседу. Вот уж у Сан Саныча руки точно растут из того места, это все соседи знают. Сергей подумал и добавил, что голова тоже.
Он звякнул к соседям, но никто не открыл. Куда их понесло в воскресенье, когда погода ужасная — вон какой дождина хлещет!
Открылся лифт и выпустил мокрую Надежду.
— Привет, привет! Заходи! — обрадовалась она.
— Да я вообще-то к Сан Санычу… Только не говори, что опять он где-то сторожит или дежурит!
— Сегодня у него срочная работа, — помрачнела Надежда. — Охранную сигнализацию в новом «Макдоналдсе» монтируют. Слыхал, новый «Макдоналдс» сгорел?
— Слыхал, это его конкуренты подожгли, тоже которые из «Быстрой еды».
— Вот, третий раз уже сигнализацию переделывают. Они, главное, не успевают ее включить. Только сделали, все сдали — уже пожар! Хорошо, хоть деньги получить успели… Ну, что у тебя нового?
— Все, тетя Надя, дело сделано.
— Ты это к чему? Пятый нож в дело пошел?
— Нож-то как раз остался, но тетку — пришили! Огромный такой магазин сантехники «Марат» — знаешь?
— Так неужели… — Мадам Джакузи? — ахнула Надежда.
— Ее-то ты откуда знаешь?
— Я ее не знаю, но Саша, когда в «Бахчисарайском фонтане» сторожил, видел пару раз. Я тебе доложу, женщина — ох! Саша уж на что у меня человек спокойный, так и то дня два под впечатлением находился.
— Да не надо мне рассказывать, я и сам видел… то есть то, что от нее осталось.
— Значит, магазин