Красная роза печали

честно сказал Сергей.
— А кто сказал, что один? — Юрий посмотрел на него удивленно. — Я с тобой пойду!
— Ну, друг, — растрогался Сергей, — неудобно даже… У тебя своих дел хватает…
— Да брось ты, мне самому интересно, подвал все-таки! Значит, встречаемся в восемь вечера вот тут, наверху, — он показал на плане.

Выйдя из тесного прокуренного помещения, Сергей вдохнул полной грудью, посмотрел на часы, понял, что на работу он все равно заскочить не успеет, а дома долго не задержится, потому что есть нечего, нужно только переодеться. Поэтому он позвонил по телефону тем самым друзьям Мадам Джакузи, которых приметил на похоронах, — симпатичной семейной паре, — и договорился зайти к ним.
Супруги Коноплевы встретили его приветливо и усадили пить чай, чему Сергей обрадовался, потому что не успел сегодня пообедать. Однако они выразили легкое недоумение по поводу прихода к ним Сергея, потому что не могли взять в толк, чем могут помочь следствию.
— Если убийца — маньяк, то мы-то тут при чем? — удивлялся Коноплев.
Это крепкий, не старый еще мужчина, лет пятидесяти, полковник в отставке.
— До генерала не дослужился, — сказал он, представляясь.
Коноплев приходился покойной Марианне Валериановне Ратищевой не другом, а троюродным братом, но поскольку родство дальнее, то они считали себя просто старинными друзьями.
— В детстве часто общались, — вспоминал он, — а потом я служил долго в разных местах, как-то мы связь потеряли… потом уже, как в отставку вышел, сюда вернулись, стали встречаться.
— Скажите… — Сергей замялся. — А у нее всегда такой характер был… строгий? Потому что сотрудники такое про нее рассказывают, не похоже, чтобы все врали.
Коноплев рассмеялся.
— Да, Марианна — человек жесткий… Откровенно говоря, мы с ней не ссорились только потому, что не часто встречались… и потом, дел общих не имели. Но очень меня смерть ее потрясла… все-таки с детства знакомы, и опять-таки, если бы от болезни там или несчастного случая, а тут — такая гадость! Не пожелал бы я никому такого… чтобы дети потом вспоминали, в каком виде их мать мертвой нашли…
— Но у Мадам… то есть у Марианны Валериановны детей не было…
— Слава богу… — в унисон согласились Коноплевы.
— Но остался муж… — осторожно продолжил Сергей.
— Муж, — скривился Коноплев, — тоже мне муж…
— Игорь, — укоризненно одернула его жена.
— Что Игорь? — закричал он громко, и Сергей подумал: сразу видно, что они с Мадам хоть дальние, но родственники. — Что ты мне рот затыкаешь? Я и ему скажу…
— Зачем же теперь-то? Теперь уже поздно, ее нет, — продолжала жена твердо.
— А что, они ссорились? — спросил Сергей.
— Они-то не ссорились, — пробурчал Коноплев, — это мы с Марианной из-за него чуть не поссорились.
— Знаете что, — решительно сказал Сергей, — у меня времени нету, если у вас родственные какие-то разборки, то мне это ни к чему, а если имеете что-то сказать по расследованию смерти вашей… сестры, то говорите, да я пойду. И за чай спасибо.
— Что тут говорить, — тоскливо сказал Коноплев, — а только все из-за него. Вся жизнь у нее из-за него изменилась. Говорил я ей: не расписывайся с ним. Если уж так хочется — живите вместе, зачем тебе обязательно в загс нужно? И не прописывай его: в случае чего — всегда сможешь выгнать. Нет, ей замуж захотелось. До пятидесяти лет жила одна — и ничего, работала, самостоятельной женщиной была, а тут вдруг…
— Так она только два года замужем?
— Вот именно, — вступила жена Коноплева. — Игорь очень беспокоился, кричали они тут друг на друга.
— Как же не беспокоиться? — кипятился Коноплев. — Сами посудите, знакомы они с юности, как Марианна говорила. Я-то в подробностях не знаю, потому что служил в разных точках, в Питер не заглядывал. И вот этот… Семен Николаич тогда женился на другой, и связь они потеряли. Потом он вдруг встретил ее случайно и воспылал любовью.
— А разве так не бывает?
— Да бросьте вы! — махнул рукой Коноплев. — Сам он нищий преподаватель, ничего в жизни не достиг, а Марианна — женщина с достатком, на ногах крепко стояла всегда, а теперь — в особенности. Я там подробностей не знаю, но якобы для жены-то его первой это большим ударом стало, жили они хорошо, дружно. Захотелось на старости лет комфорта. Что ж, Марианна ему этот комфорт обеспечила…
— Так вы что, его подозреваете? — прямо спросил Сергей.
— Если бы я его подозревал, я бы сам к вам пришел, — твердо ответил Коноплев. — Знаю, что у него алиби. Да и не подозреваю я его, а только противно, и Марианну жалко. Говорил я ей — нехорошо он поступает. Если он одну жену, с которой столько лет прожил, может как перчатку отбросить,